Это он поймет потом. А пока что земля дрогнула под ногами, и все присутствующие в зале стали обычной серой массой, набором звуков и телодвижений. Он просто поймал взгляд Марины, своего, как говорил потом его сын, «краша», и тело сотрясло, сердце забилось сильнее, вниз живота ударила стрела ничем неконтролируемого безумия, умноженная ее взглядом в десятки, даже сотни раз. Едва не раздавил в руке бокал, глядя на молодую брюнетку с задатками вамп, которая смотрела с вызовом — но вовсе не потому, что так стремилась привлечь его внимание.
Это была ее защита. Сотни невидимых иголок. Та самая броня, что заставляла искателей молодого тела обращать взор на её глуповатую приятельницу. Но Алекс знал: среди развращенных большими деньгами и вседозволенностью обязательно к концу вечера найдутся те, кто захочет разрушить эту крепость. Многим мало просто красивого тела. Интеллект и надменность влекут куда сильнее.
Жажда тотчас же увезти этот темный бриллиант подальше от пока еще цивилизованной вакханалии и любить до рассвета подутихла, уступив место острому желанию защитить девочку. Видел боковым зрением горящие глаза мужиков, разбитые на спор рукопожатия и плотоядные ухмылки. Ректор вряд ли защитит своих студенток. Через час он уже будет изрядно пьян, а девчонки предоставлены сами себе.
Сначала нужно было вывести ее прочь из этого пира во время чумы. Все остальное — потом.
А Марина обратила внимание на него. Может потому, что на тот момент Алекс был моложе всех и выглядел круто. Или распознала во взгляде то, что отличало его от остальных присутствующих.
— А у меня своя группа «Виа Гра», — хлопнув виски и пощупав блондинку ниже талии, похвалился ректор. — Скажи, цветник? Это еще не вся коллекция.
— Алекс, — проигнорировав призывную улыбку блондинки, Крейн поднес напряженную ладонь Марины к своим губам. — Здравствуй, неожиданная встреча. Как поживает твой отец?
Марина не ожидала. Широко раскрыла глаза. Но быстро сообразила, что именно он хотел ей сказать.
— Спасибо, хорошо, он справлялся о вашем здоровье…
Ректор с видимым разочарованием поспешил попрощаться и утянуть на всю готовую блондинку к столу с напитками. Напряглись пузатые извращенцы, уже мысленно пустившие красивую студентку по кругу, бросили на Алекса неоднозначные взгляды… и удалились искать себе новый десерт на грядущую ночь.
— Спасибо, — прошептала Марина, поежившись. — Вы не представляете, что сделали для меня.
— Меня зовут Александр.
— Я Марина. А отчество?
— Все так плохо? — пошутил Крейн, ощущая, как внутри разливается волна восторга, нежности, желания и счастья. Давно такого с ним не было. — Я бы хотел, чтобы отчество между нами не стояло. И перейти на ты.
Марина удивленно подняла брось, тут же смутившись.
— Давайте… ой. Давай.
— Я считаю, стоит увезти тебя отсюда. Вижу, как тебе некомфортно. Ты любишь кофе?..
В ту ночь весь его мир перевернулся с ног на голову, причем неоднократно. Говорят, влюбиться с первого взгляда нельзя. Он и сам отрицал то, что это именно любовь, достаточно долгое время. Пока впервые не поцеловал ее.
Марина. Его свет. Его тьма. Его чистое безумие. Он готов был бросить мир к ее ногам. Дарить все, что пожелает, ограждать от суровых реалий мира. Меньше всего хотел причинить ей боль, оставив пробуждающуюся тьму своих желаний в сладком анабиозе.
Прошло пять лет.
И ничего он теперь не хотел так сильно, как взять реванш, сломав волю своего ангела и выбив из нее взаимность самыми неоднозначными способами.
Глава 13
Его пальцы не вздрагивали, когда Крейн уверенной рукой, не дрогнув и ни на миг не усомнившись в курсе своей свершившейся мести, набирал текст на большом экране своего смартфона. Но то и дело атаковали воспоминания, подобные вспышкам, а иногда и темным провалам.
«Телефон выключить и оставить дома. Предупредить о своем исчезновении ты должна была еще в первые часы нашего разговора».
Меньше секунды, чтобы доставить безапелляционный приказ на смартфон той единственной, кто на долгие пять лет сделала его мир зацикленным лишь на ней одной. Алекс почувствовал, когда Марина его прочитала. И не потому. что знал — уже довел свою бывшую до той критической точки, что она вздрагивает от каждого сигнала и не может не прочитать. Просто в этот самый момент его накрыло отдачей чужой тревоги, подкожного жара по всему телу, встрепенувшегося сердечка и вслед за этим новым всполохом чужих эмоций. Таких сладких и упоительных, что кровь резко устремилась вниз, заставив член налиться за считанные секунды. Даже на расстоянии Марина держала его за яйца и не собиралась ослаблять эту хватку!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Крейн не хотел ей больше давать такой власти. Теперь место Марины — у его ног. Никогда она больше не одержит верх и нес ведет его с ума снова.
«Мой водитель заберет тебя ровно в полночь. Ты выйдешь по звонку. Минута промедления — я заставлю тебя войти в ворота моего дома голой по пояс. Две — ниже пояса тоже».
Если у Марины и были в тот момент мысли с ним поиграть, включить пресловутую стервозность, после такого они точно превратятся в пепел. Его девочка будет сверять время каждый час, приготовится заранее, даже, не исключено — заведёт будильник. Крейн ей доходчиво пояснил, что шутить не намерен.
Казалось бы, хватит играть на струнах ее нервов отрывистыми сухим приказами, явно намекающими на то, что ее ждет, но темные крылья падшего ангела уже распахнулись в полную силу. Он теперь знал, кто именно изгнал его из рая, и щадить не собирался.
«Ничего из вещей тебе не понадобится. Можешь не утруждать себя сборами сумки. Ты будешь их лишена, потому что все, что тебе полагается, теперь решаю я».
Отдача чужих чувств была безумно сладкой. Настолько, что грозила снести крышу. А терять контроль тому, кто взвалил на свои плечи такую ношу ответственности, было категорически нельзя. И как бы ни хотелось палить по мишени, выбивая с каждым разом все больше и больше, пришлось закругляться.
«И да, надеюсь, ты не напилась для храбрости и не наглоталась успокоительного. Потому что это я тебе тоже запрещаю!»
Вот и все. Свернул окно мессенджера — через чур поспешно, задавив в себе неподконтрольное разуму желание написать что-то типа «все будет хорошо» или «доверяй мне». Эти слова, возможно, он скажет Марине при личной встрече. А пока что никто не заберет у него право пить ее тревогу и предвкушение встречи, чередуя с горечью отборного виски…
Я старалась не смотреть на часы, которые — как мне все время казалось — остановились, чтобы свети с ума. Иногда я была даже рада тому, что эти мгновения замедлились. Но ровно до тех пор, как Крейн, желая убить мою волю к сопротивлению на корню, начал строчить эсемэски.
Я ждала, что… да не сосчитать, сколько вариантов было. И что Алекс отменит ряд своих требований, извинится, скажет, что потерял голову, и больше не побеспокоит. И то, что распишет программу в деталях, от которых мне захочется выйти в окно. И не будь я столь напугана предстоящим, не взвинчена и обессилена от переживаний — поняла бы, что не желаю ни одного из этих сценариев.
Сигареты догорали до фильтра. Я про них забывала. Сидела и смотрела в одну точку, отсчитывая несколько часов до потери своей свободы. Крейн в совершенстве овладел искусством калечить душу. В этот раз — ожиданием.
Когда я один за другим прочитала его послания, слезы непроизвольно хлынули по щекам. Только сейчас до меня дошло, насколько все серьезно и в каком положении я оказалась. Перечитывала сухие равнодушные фразы и понимала — это совсем не тот мужчина, которого я полюбила пять лет назад. Чудес не будет.
Так и просидела, глядя в одну точку, пока будильник не подал первый сигнал надвигающегося апокалипсиса. Я тряхнула головой, пошла в ванную, умылась и нанесла легки макияж. Поправила прическу. Выключила телефон — все уже знали, что меня не будет. Если бы еще знали причину!
