кроме Чубайса и Салтыкова"”. – “А их-то почему оставить? Чем Егор мотивировал?” – “Чем-чем? Тем, что Институт экономики переходного периода создает. Чубайс ему здание должен дать, а Борис Салтыков, как министр науки, – финансирование. Ну, в качестве отступного я согласился”. Спрашиваю: “Но остальных-то отчего советовал не брать?” – “А он вам всем такие характеристики дал! Хочешь, зачитаю?” – “Не надо. Сам разберусь”. Отправился к Гайдару на дачу: “Егор, это правда?” – “Правда”. – “Объясни мотивы”. Он: “Чем меньше нас будет в этом правительстве, тем лучше. Тем быстрее они обосрутся и нас опять позовут. Поэтому принял решение – пусть обсераются”. Я возмутился: “Мы договаривались иначе. Рассчитывали, уступив одну позицию, продолжить реформаторский курс. Почему ты за всех принимаешь решение и считаешь, что действуешь во благо отечества?”»
Эпоха Гайдара закончилась. Началась эпоха Черномырдина.
Глава 3. «Правильно или неправильно – это вопрос философский»
3.1. Герой не нашего времени
Отгремели политические баталии на съезде. У России теперь новый премьер. Кто – «красный директор» или все-таки член команды реформаторов? Для одних назначение ЧВС – это горькое разочарование. Для других – надежда: а может, как-то развернет все назад?..
Замена Гайдара Черномырдиным стала шоком для демократической общественности. Гайдар представлял собой новый тип руководителя, соответствующий представлениям о том, куда теперь пойдет Россия: молодой, интеллигентный, высокообразованный, поживший за границей, владеющий языками, умеющий складно говорить без бумажки. Человек, держащий в голове сложнейшее переплетение экономических и финансовых вопросов. А тут – типичный представитель советской номенклатуры, почти 10 лет просидевший в партийных органах – сначала в горкоме, а потом в ЦК КПСС.
Удостоверение № 0002 председателя Совета министров – Правительства Российской Федерации В. С. Черномырдина. 15 декабря 1992
[Музей Черномырдина]
Пока Гайдар штудировал книги по современной рыночной экономике, ЧВС занимался бюрократической работой в кабинете на Старой площади, потом, перейдя в Министерство газовой промышленности, мотался по производственным объектам, выбивал фонды и лимиты, материл нерадивых подчиненных, требовал выполнять и перевыполнять план. Конечно, экономику ЧВС знал, все-таки прошел путь от простого рабочего до министра, но знал только в ее советском плановом изводе, в своей отдельной специфической отрасли. А кому такие знания сегодня нужны?
Что он смыслит в рынке, который ему предстоит выстраивать?
Не лучший вариант, а вынужденный компромисс. А значит, очевидна опасность ослабления энергии реформ, их сворачивания на какой-то самодельный вариант, у которого отсутствует надежный фундамент мировой экономической науки.
ЧВС, как будто нарочно, был весь собран из характерных примет советской эпохи. Визуально – типичный советский директор или министр. Смотришь на его фотографии с министерскими коллегами, с «партхозактивом» – никаких различий.
И биография у него соответствующая, типично советская: прошел путь с самых низов – от простого рабочего до министра. На зарубежные семинары не ездил, в научных конференциях не участвовал. Практик, хозяйственник, производственник чистой воды.
Потом – привычка «тыкать» и не совсем складная, корявая – литературно неправильная – речь. Добавьте к этому увлечение охотой (любимое занятие советской номенклатуры, хотя и сейчас тоже, но не начальников федерального уровня) и игру на баяне. Можно себе представить реформаторов за этими занятиями? Гайдара, Чубайса, Немцова, Авена, Коха?
К тому же жена его увлекалась русскими народными песнями, а не симфониями Стравинского, да и любимая певица ЧВС не Монсеррат Кабалье, а Людмила Зыкина.
Безусловно, здесь нет ничего предосудительного. Однако все это плохо ложилось на образ премьера, задачей которого было подальше отплыть от гавани советской системы. Да, безусловно, ЧВС – яркая колоритная фигура советской эпохи, которая пришла в новый мир, начавший строиться на обломках Советского Союза. Но в этом мире он считался уже «уходящей натурой».
Участники III съезда «ДемРоссии», открывшегося 19 декабря, выступили резко против рокировки Гайдар – Черномырдин. Вся предыдущая деятельность нового премьера, по их мнению, свидетельствовала о том, что он «откровенно тормозит демократические реформы». «Печально известные указы по топливно-энергетическому комплексу, электроэнергетике, газовой и нефтяной промышленности не только выводят из-под приватизации важнейшие отрасли, но и создают невиданные в мире сверхмонополии», – заявили участники съезда.
Характер отношения демократической общественности к новому премьеру, пожалуй, лучше всех передает публицист и писатель, летописец эпохи 1990-х Олег Мороз: «Трудно постичь, как могла прийти в голову Ельцину безумная идея выдвигать человека, вскормленного на догмах политэкономии социализма, на практике социалистического хозяйствования, не понимающего азов рыночной экономики, на роль лидера рыночных реформ».
«На смену… ученому-экономисту, – пишет Мороз, – раздражающему депутатов своим интеллектом, эрудицией, образованностью, интеллигентностью, пришел “красный директор” – человек генетически родственный, близкий и понятный большинству нардепов. Свой в доску. Это было, пожалуй, одно из самых крупных поражений Ельцина за все годы его правления».
Далее Мороз приводит высказывания депутатов-демократов.
Отец Глеб Якунин: «Колоссальное поражение. Самое ужасное, что этого не понимает сам президент».
Сергей Юшенков: «Это не поражение демократов, а сокрушительный разгром».
Ельцин вполне мог бы этого поражения избежать, считает Мороз. Достаточно было предложить на пост премьера не Черномырдина, а Гайдара. И после того как депутаты второй раз провалили бы его, назначить Егора Тимуровича вновь и. о. председателя правительства на следующие три месяца (хотя было очевидно – правительство, которое не может взаимодействовать с законодательной властью, будет заведомо слабым, не способным придать реформам необходимую динамику).
А вот свидетельство депутата Ю. М. Воронина, с которым поделился своей оценкой назначения ЧВС советник президента по военно-промышленному комплексу Михаил Малей, представлявший в свое время программу реформ: «Что же вы натворили? – с горечью сказал он. – Черномырдин всю жизнь только дырки в земле сверлил, больше ничего делать не умеет, а вы ему Россию доверили. Он вам скоро покажет!»
К обструкции ЧВС приложил руку и пресс-секретарь Ельцина Вячеслав Костиков: «В декабре, когда Черномырдина назначили премьером, он заявил, что намеревается работать в тесном сотрудничестве со съездом. Это побудило пресс-секретаря Ельцина, Вячеслава Костикова, написать о нем саркастическую статью, которая была опубликована под псевдонимом. Черномырдин пожаловался Ельцину, который сказал Костикову, что его критика справедлива, но свое мнение он должен держать при себе: “С Черномырдиным я сам разберусь”».
Потом все вроде бы свыклись, успокоились – тем более что ЧВС не делал каких-то явно антирыночных или антидемократических шагов. Однако такой «несовременный» шлейф, бэкграунд за ним все равно сохранялся.
Вообще на протяжении своей работы в правительстве ЧВС получил немало негативных оценок. Тяжелый ход реформ связывался прежде всего с неспособностью премьера эффективно решать стоящие перед правительством задачи. Так, известный политолог Лилия Шевцова писала: «Премьер постоянно не справлялся с экономическими проблемами». «Основные
