class="p1">— Не волнуйся! — поспешно добавил я, замахав руками. — У меня есть противоядие! Ты не погибнешь!
В этот момент вернулся полицейский с моим чемоданом. Я быстро открыл его, перебирая многочисленные флаконы и коробочки, которые приготовил заранее. Соколов буквально вбил мне в голову носить с собой противоядия от самых распространенных ядов. Тем более многие противоядия если и не универсальны, то могут дать дополнительное время организму.
«Когда-нибудь это спасет тебе жизнь», — сказал он тогда. Кто бы мог подумать, что это случится так скоро? Даже несмотря на то, что жизнь не моя.
Наконец, я нашел нужные таблетки. Высыпав три в ладонь, я поднес их к губам Милы.
— Глотай, — скомандовал я, и когда она открыла рот, быстро положил таблетки ей на язык.
Не дав ей опомниться, я схватил флакон со спиртом и щедро полил им рану. Мила вскрикнула от неожиданности и боли, но я уже наносил на пораженный участок густую зеленоватую мазь, которая должна была вытянуть остатки заразы.
Мои движения были быстрыми и, возможно, даже немного грубыми. Но именно так учил меня Соколов.
«В борьбе с ядом каждая секунда на счету, — говорил он. — Нежничать будешь потом, когда пациент останется жив. Если это, конечно, дама».
Прошло несколько минут, показавшихся мне вечностью. Я внимательно следил за лицом Милы, отмечая каждое изменение в ее состоянии. Постепенно бледность начала отступать, а в глазах появился прежний блеск.
— Мне… мне намного лучше, — произнесла она наконец, и я почувствовал, как напряжение отпускает меня. — Но вы, молодой господин, могли бы быть и понежнее с девушкой.
— Шутишь, значит, все хорошо, — сказал я с легкой улыбкой. — Тебе нужен отдых.
Не раздумывая, я поднял Милу на руки. Она оказалась легче, чем я ожидал. Или, может быть, годы тренировок с дядей Эдом сделали меня сильнее, чем я думал? Как бы то ни было, я почувствовал, как Мила напряглась в моих объятиях, а ее щеки покрылись ярким румянцем, что она попыталась скрыть, но безуспешно.
Я развернулся, намереваясь покинуть вагон-ресторан и отнести Милу в наше купе, но голос человека в плаще остановил меня.
— Постойте, — произнес он. Его голос был глубоким и властным, как у человека, привыкшего отдавать приказы. — Нам нужно вас тоже допросить. Я полицмейстер этого поезда, Александр Петрович Громов.
Я обернулся, встречаясь взглядом с полицмейстером. В его глазах читалось явное любопытство, смешанное с подозрением. Что ж, его можно было понять — не каждый день в его поезде происходят магические сражения.
— Моя служанка нуждается в отдыхе, — ответил я спокойно и уверенно, твердо смотря ему в глаза. — Я отнесу ее в купе и вернусь. Или вы думаете, что я решил сбежать после того, как на меня совершили покушение? Мне не меньше вашего интересно разобраться в этом происшествии.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и направился к выходу из вагона-ресторана. Мила в моих руках слегка вздрогнула, когда мы проходили мимо связанных нападавших. Я крепче прижал ее к себе, чувствуя, как она утыкается лицом мне в плечо.
Коридор поезда был пуст — видимо, новость о нападении разнеслась быстро, и пассажиры предпочли укрыться в своих купе. Наши шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой лишь мерным стуком колес.
Я чувствовал на себе взгляды из-за неплотно закрытых дверей. Наверное, мы представляли собой странное зрелище: молодой человек в одежде аристократа, несущий на руках девушку в простых одеждах служанки.
Добравшись до нашего купе, я осторожно опустил Милу на лежанку. Она попыталась сесть, но я мягко удержал ее.
— Лежи, — сказал я. — Тебе нужно восстановить силы.
— Но, молодой господин, это неправильно, — начала она, но я покачал головой.
— Никаких «но». Это приказ, — я попытался сказать это строго, но не смог сдержать улыбку. — Отдыхай. Я скоро вернусь.
Я повернулся, чтобы уйти, но рука Милы неожиданно схватила меня за рукав.
— Будьте осторожны, — прошептала она. — Пожалуйста.
— Все в порядке. Может, полиция и пришла поздно, но тот мужчина, Громов, он выглядит сильным. Нечего бояться. Я закрою тебя на ключ, на всякий случай. Если что — кричи.
С этими словами я покинул купе.
Глава 8
На крыше вагона-ресторана, где Максим Темников вел свой бой, разворачивалась еще одна схватка, скрытая ото всех, но не менее ожесточенная и захватывающая. Шум мчащегося поезда заглушал звуки этого противостояния, скрывая его от глаз и ушей обычных пассажиров. Ради их же блага и спокойствия.
Эдвард, высокий мужчина в черном плаще, с неизменными красными круглыми очками, стоял, невозмутимо глядя на своего противника. Ветер, усиленный скоростью поезда, трепал его длинные черные волосы, но он как будто не замечал этого. Его лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из камня.
Напротив него возвышался мужчина, чей вид внушал не меньшее уважение и страх. Его серебристые волосы были собраны в длинный хвост, который извивался на ветру, словно живое существо. Глаза цвета расплавленного золота светились внутренним огнем, а на губах играла хищная улыбка. Одет он был в темно-синий камзол, расшитый серебряными нитями, которые, казалось, двигались сами по себе, создавая иллюзию текущей воды.
— Так это ты тот самый Слепой Страж, — произнес сребровласый маг, его голос звучал твердо и громко, несмотря на окружающий шум. — Я слышал о тебе. Говорят, ты видишь больше, чем зрячие.
Эдвард не ответил. Его руки медленно потянулись к поясу, где висели два изогнутых кинжала. Лезвия тускло блеснули в лучах восходящего солнца, когда он извлек их из ножен.
Его противник усмехнулся и выхватил рапиру. Клинок был тонким и изящным, но от него исходила аура опасности.
— Что ж, давай проверим, насколько правдивы слухи, — прошипел он и бросился в атаку.
Рапира со свистом рассекла воздух, целясь Эдварду в горло. Но тот, словно предвидя удар, легко уклонился, его движения были плавными, как у танцора. Кинжалы в его руках ожили, отражая следующий выпад противника.
Звон металла слился с грохотом колес поезда. Маги кружили по крыше вагона, обмениваясь молниеносными ударами. Их движения были настолько быстрыми, что обычный человек едва ли смог бы уследить за ними.
Внезапно сребровласый маг отпрыгнул назад. Его глаза вспыхнули.
— Иллюзорный шквал, — произнес он, и воздух вокруг Эдварда наполнился тысячами мерцающих осколков, каждый из которых отражал образ атакующего мага.
Эдвард остался неподвижен. Его лицо не выражало ни
