ног прочь. Боцман окинул нас подозрительным взглядом.
— Значит, второй помощник капитана не погиб в схватке… — задумчиво покусала себя за нижнюю губу девушка, — Значит, его отправили, набирать абордажную команду… Что ж! Во всём нужно видеть хорошее! По крайней мере, можно надеяться, что мы не ввяжемся в схватку на пути в Марсель! Раз у нас нет абордажной команды.
— А не попытаться ли нам улизнуть где-нибудь в промежуточном порту? — предложил я, — А до Марселя добираться уже по суше?
— Попробовать можно… Но, боюсь, капитан не даст нам сойти на берег.
— Как⁈ Даже, если мы попросимся просто прогуляться?
— Даже если бы у него были самые добрые намерения и он не хотел бы скормить нас рыбам, всё равно не отпустил бы. На берегу мы можем закупить себе провизии, а это лишит его изрядного дохода. Оно ему надо? А уж, если он собирается нас убить, то выпускать нас даже на пару минут из поля зрения ему совсем не с руки. Нет, надо придумать что-то другое!
— И что это вы тут вынюхиваете⁈ — опять капитан подкрался неслышно! — Что вы спрашивали у бедного матроса⁈
— Только бы Катерина не вздумала врать! — промелькнула у меня мысль, — Капитан обязательно проверит!
— Имя второго помощника капитана, чью каюту мы занимаем, — наивно улыбнулась ему Катерина, — Понимаете, я своему оруженосцу говорю, вот, мол, какой порядок у людей должен быть! Не то, что у тебя — вечно всё разбросано, а вот такой, как… как… А как у кого, и сказать не умею! Вот, уточнил у матроса. Теперь могу с чистой совестью сказать, что порядок должен быть, как в каюте у Гаспара из Картахены! А что тут такого?..
— Ничего такого… — скривил губы капитан Доминго, — Я только хотел сказать, что сейчас «Ловец ветров» наконец-то покажет свою прыть! Мы стоим идеально к ветру. Вы же хотели полюбоваться? Любуйтесь!
— Да мы уже… — пробормотал я, — Любуемся… Мы в восхищении, господин капитан!
Признаться, только ночные события заставили нас отвлечься от всего окружающего и не замечать очевидного. Шебека полностью оправдывала своё название! Она мчалась на всех парусах, казалось, обгоняя ветер, ловко перепрыгивая с волны на волну и сбивая с их гребней пенные барашки. И скорость всё нарастала.
— Да… — капитан ласково похлопал ладонью по борту и его единственный глаз затуманился, — Эту девочку ещё никому не удавалось обогнать… по крайней мере, под углом к ветру! Кхм… Ну, ладно, любуйтесь!
Доминго круто развернулся и зашагал от нас на капитанский мостик.
— Капитан, а как с завтраком? — запоздало спросил я его удаляющуюся спину.
— Цена вам известна… — не оборачиваясь бросил капитан, — А если это дорого, то считайте, что у вас пост! Хе-хе-хе!
* * *
Целый день мы строили и рушили наши планы. Строили. И рушили. Опять строили. И опять рушили.
— А если… — вдохновенно предлагала Катерина, — А если корабль подходит… ну, к Ницце, например, мы такие: «Пустите нас на землю!», Доминго: «Не пущу!», мы как бы в печали спускаемся к животным, а сами — раз! — открываем этот порт в корме корабля — два! — отвязываем коней и выталкиваем их наружу — три! — выпрыгиваем сами. И вплавь до берега! Эльке и Трогот будут держаться за конские гривы, а мы с тобой плавать умеем…
— А карета? — уныло спрашивал я, — Карету крестоносцам возвращать нужно.
— Ну-у… пошлём кого-то, хоть Трогота, чтобы сторговать карету у капитана. Купим в пять раз дороже цены. Но, зато, сами живы и всё у нас цело! А? Как план?
— Плохо… — вздыхал я, — Во-первых, как только мы начнём выталкивать коней, нас уже заметят. Один выстрел картечью из пушки, и можно забыть о нас навсегда. Во-вторых, Доминго может заявить в порту, что мы его матросы и сбежали с судна. И потребует поймать беглецов и вернуть. Сама же мне рассказывала о морских законах! Ну, и последнее. Допустим мы убежали и спрятались. И отправили Трогота на переговоры. Приходит такой Трогот торговаться про карету. А его — цап! — и пытать с пристрастием, где хозяева прячутся⁈ А потом шестьдесят головорезов по наши души — вот они!
— У тебя есть план лучше⁈
— Ну-у… а если нам захватить капитана в плен⁈
— Что-о-о?..
— А чего? Ночью, когда все, кроме вахты, спят, подкрадываемся к капитанской каюте, я этого Доминго какой-нибудь железкой… да, хоть подковой, по голове — хрясь! Он без сознания. Мы его связываем, а потом, утром, выталкиваем на палубу с ножом у горла! Дескать, отдадим вам живого капитана, когда вы нас в порту выгрузите! А если нет, то глотку ему перережем! Нас выгружают, мы отъезжаем подальше, развязываем капитана и хор-р-рошим таким пинком отправляем к своим пиратам.
— Ну ты… балда!
— Почему⁈
— Потому что мы выталкиваем капитана на палубу, а первый помощник нам такой, с усмешкой: «Режьте! Я капитаном стану, а вас, как убийц, все стражники всех христианских стран искать будут, пока не найдут и не вздёрнут!». И что ты ему ответишь⁈
— А если…
— А если…
Но, увы, все эти «если» разбивались об упрямую железную логику. Не получится! Это не те люди, с которыми можно договариваться. Это пираты! И самый главный пират — Чёрный Пёс Доминго.
А шебека всё неслась стремглав, разрезая морские воды, оставляя нам всё меньше и меньше времени, чтобы принять окончательное, единственно верное решение.
* * *
— Напугать надо капитана! — мрачно заметил я, после скудного обеда, прошедшего в тоскливом молчании, — Напугать до заикания! Чтобы он был рад избавиться от нас, да ещё и приплатить готов тому, кто его от нас избавит!
— И как ты его напугаешь? — язвительно поинтересовалась Катерина, — Опять себе болячки на теле нарисуешь? Так он тебя попросту за борт вышвырнет. И будет прав: нечего всякую заразу из моря на берег везти! А кровавым дождиком его не напугать. Он в таких кровавых дождиках побывал… да и нет сейчас дождика!
— Он очень любит свою шебеку… — задумчиво сказал я.
— И что⁈
— А то, что он говорил, будто под тем местом, где наши кони стоят, там у него пороховой склад!
— Та-а-ак…
— Ну-у… пригрозить, что если
