серьёзный и жирный плюс! — Видите ли, я случайно услышал, как капитан обещал скормить нас акулам. А мы этого не хотели бы. Так вот: если вы высадите нас на берег, вы получите золото. Если откажетесь, я взорву шебеку. Да, мы погибнем. Но мы погибнем все вместе! Выбирайте!
— Он лжёт!!! — завизжал капитан, — Он блефует! Он не взорвёт себя! У него кишка тонка!
— Хотите проверить? — закричал я в ответ, — Отлично! Как только я увижу хоть одну рожу в просвете люка, я взрываю корабль!
И я исчез в глубине проёма. На самом деле, я просто шагнул на две ступеньки вниз и остановился. Отлично понимая, что произойдёт дальше. Да и рисковать над пороховым складом не очень-то хотелось. Я даже, на всякий случай, погасил свечу.
— Эй-эй! Как там тебя? Господин пассажир! Не балуй! — услышал я испуганный оклик боцмана, — А ну вылазь, ещё поговорим!
— Отлично! Поговорим! — выглянул я снова, потихоньку зажигая свечу вновь от огонька в ладони, — Ваши предложения⁈
— Просто убейте этого гавнюка! — надрывался капитан, — Кто первым снесёт ему башку, получит премию!
— Он врёт! — хладнокровно прокомментировал я, — Он вам всегда врёт! К примеру, мы сговорились, что за нашу перевозку мы заплатим семьсот пятьдесят флоринов. Это же по десять флоринов на каждого! Даже, если офицерам положена большая доля! А сколько он пообещал вам⁈ Или он даже ничего не обещал⁈ Так знайте: он врёт!
— Убейте! Убейте подонка!!!
— Прошу прощения, синьор! — с достоинством возразил капитану боцман и окинул матросов взглядом, — Но команда собирается на совещание! Не так ли, ребята?
— Да… — загудели матросы, собираясь в кучу, подальше от капитанского мостика, — Надо посовещаться…
Если бы взгляды могли убивать, я давно валялся бы дохлым. Капитан Доминго просто прожигал меня ненавидящим взглядом своего единственного глаза. И метался по капитанскому мостику, словно крыса, загнанная в угол.
* * *
Совещались матросы совсем недолго.
— Синьор! — шагнул от толпы матросов тот самый боцман, — Команда выбрала золото. Мы высадим пассажиров в порту, хотите вы того, или нет. Вы готовы нами командовать, чтобы выполнить нужный манёвр? Или нам выбрать другого офицера?
— Я скомандую! — прохрипел Доминго, страшно оскалившись, — Я вами, мерзавцами, ещё так скомандую, что вам тошно будет! Ладно… На этот раз, ваша взяла… А ну, по местам стоять!!! С якоря сниматься!!!
Вот, что значит, морская дисциплина! Только что матросы голосовали против своего капитана, но услышав такую привычную команду, их словно ветром смело с носа корабля, и все разбежались по назначенным местам.
Доминго, кажется, взял себя в руки. Только побагровевшее лицо капитана выдавало бушевавшие в нём страсти. Подозреваю, весьма порочные страсти… И всё же, он идеально подвёл шебеку к причалу. Я же говорил, капитан нежно любил свой корабль и ни за что не позволил бы нанести ему вред.
Я заблаговременно нырнул в проём люка. Встал в углу, чтобы не мешать разгрузке и в то же время всегда быть наготове со своим бочонком пороха. На всякий случай, теперь у меня в руках было две свечи. Вдруг, одна случайно задуется ветром? Или проходящий матрос резко дунет, неожиданно наклонившись к свече? Если их две, то, пожалуй, не будет рисковать. Лицо я состроил самое решительное!
Перстень на пальце потеплел, но не пульсировал, не показывал, что есть явная опасность. Матросы, со страхом оглядываясь на меня, кажется, превзошли самих себя в скорости. Считанные минуты, и уже карета, лошади и прочие пожитки были на причале.
— Добро пожаловать за землю!.. — скривился капитан, заглядывая в люк.
— Чтобы ты шарахнул нам в спины картечью? — ответно усмехнулся я, — Нет-нет, я отплыву в море вместе с вами… А там уже и попрощаемся.
И с удовольствием увидел, как заскрежетал капитан зубами от злости.
— Попрощаемся… — задыхаясь, пообещал Доминго, — Навсегда!
— Надеюсь и в самом деле, больше не увидеть твоей хари! — не остался я в долгу.
Ко мне спустилась Катерина, заглянула мне в глаза своими огромными глазищами:
— Ты как?..
— Всё под контролем… — улыбнулся я и перешёл на шёпот, — А вот ты будь осторожна! Если пираты за нами погонятся, они будут нас искать… где?
— М-м-м… за городом?
— Правильно! Или в самом дальнем трактире. Ну, такая привычка у убегающих — убежать подальше. А ты, наоборот, поселись в центральной гостинице, возле рынка! Только распорядись, чтобы карету и лошадей в какой-нибудь сарай загнали. Я тебя буду искать в трактирах возле рынка!
— Ты, главное, сам выживи, Андреас!
— Выживу! — уверенно пообещал я, — Чего там? Не впервой!
— Я буду ждать! — пообещала девушка, уходя, — Я буду очень ждать!
— Синьор, — вежливо попросил матрос, когда я убедился, что Катерина сошла на берег, — Не могли бы вы со своим порохом… на палубу?.. А то, не ровён час…
— Да-да, конечно… — согласился я.
Но полностью на палубу так и не вылез. Так и стоял на верхней ступени люка, держа в одной руке бочонок, а в другой свечу. Десять минут… пятнадцать… полчаса…
Корабль давно уже оделся во все паруса и мчался уверенной рысью, а я всё медлил. На меня уже поглядывали с нетерпением. Ну… пора! Медленно, озираясь, я вышел на палубу и отставил бочонок в сторону.
И сразу всё на корабле замерло. Больше сотни глаз уставились на меня. Кто-то с жадностью, кто-то с любопытством, некоторые сочувственно… и, по крайней мере, один глаз — с ненавистью.
— Ребята! — довольно бодро окликнул я, — Я обещал вам золота?.. Вот оно! Держи!!!
И я швырнул мешочек на палубу. Я его специально завязал еле-еле. От удара о доски, хлипкий узел развязался и золотые монеты покатились по палубе.
— Лови!!! — раздался испуганный крик боцмана, и десятки тел распластались по палубе, загребая монеты двумя руками.
А я уже мчался со всех ног к противоположному борту!
Длина шебеки составляет около тридцати метров, ширина — втрое меньше, но эти десять метров я бежал, казалось, целый час! Если я сейчас споткнусь, если чья-то рука в последний момент ухватит меня за сапог… Это конец! Но, нет, повезло! И я отчаянно оттолкнулся в последний раз от палубы, прыгая за борт.
— Арбалетчики!!! — чуть не фальцетом завизжал капитан, —
