том, что сегодня высплюсь или поупражняюсь с управлением телекинетической руки, двинул вслед за одной весёлой, другой невидимой девушками, сумевшими в конечном итоге найти каким-то способом общую тему для разговора.
Пешая прогулка к неподалёку разместившемуся от врат заведению выдалась весьма живописной. Пару раз над нами на полной скорости пролетали едва заметные глазу личности, за ними спустя пару минут двигалось несколько машин с сиренами и мигалками. «Скорая, полиция, пожарные — опять что-то случилось, — глядя тем вслед, констатировала блондинка, а после, поглядев на мой слегка взволнованный вид, добавила: — Расслабься, скоро привыкнешь».
В этом никогда не спящем мегаполисе вечно происходило что-то криминальное. То где-то глубоко возле исследовательских лабораторий, изучающих остатки метеоритов, принёсших мутации на землю, что-то пропадёт. То вновь объявится, но уже в руках очередного злобного гения, требующего свой самолёт, остров и государство. Разрушительность данных веществ, прибывших к нам с космоса, до сих пор не удаётся обуздать. Каким-то образом эта странная зелёная штукенция, внешне напоминающая по телику обычный святящийся камень, умудрялась влиять на способности и умы людей. Вот только последствия его применения в быту или при тренировках, когда некоторые герои прошлого использовали данный государством реагент, всегда оказывались разными. Одни приобретали мощь, способную защитить целую страну от ядерного удара, а другие, наоборот, приобретали силу, а вместе с ней и безумие, заставлявшее творить вещи гораздо ужаснее тех, что могло сотворить человечество в прошлом само с собой.
Именно поэтому, когда более сотни лет назад, подобный спятивший герой в неконтролируемом порыве гнева сжёг дотла всю свою академию, а вместе с ней и город, в котором та находилась, весь мир подписал пакт о неиспользовании элемента «Х» в тренировочных и военных целях. Несколько десятков миллионов человек, чьи предки сумели избежать смерти под звездопадом, не сумели пережить появление одного сломавшегося героя, коего сами так старательно пытались взрастить. Пепелище, оставшееся на месте старинного города под названием Варшава, стало выжженным памятником человеческой уязвимости перед неопознанной силой, прибывшей к нам извне.
Вспоминая и прокручивая в своей голове фото и выписки из новостных лент, просмотренных мною ранее, даже и не заметил, как мы подошли к одному очень специфичному местечку. С десяток столиков, занятых бугаями, разрисованными разного рода пугающими тату, барная стойка, словно из старого вестерна, и неожиданно милая официантка за ней. Роста приблизительно такого же, как и я: чуть больше метра восьмидесяти. Чёрные, как сажа, стриженные под каре волосы, белая рубашка и чёрные штаны под тот же чёрный цвет подтяжек, перекинутых через хрупкие женские плечи.
— Святая дева развратница, это же сама Ванесса Виндвилоу! — Присвистнув и вздёрнув резким движением головы чёлку, показала свой красный механический глаз барменша. Ещё через секунду из-под прилавка появилась и одна из её рук, правая, точно такой же бионический протез, как и глаз.
— Рада, что ты ещё на свободе, — как-то на пофиге заявила Ванесса, отчего наша невидимая спутница заикаясь принялась переспрашивать: «В смысле ещё на свободе?»
— Трижды сидевшая Агата, лучшая девушка бармен лучшего заведения под названием «Разбитое табло» к вашим услугам. Что будете заказывать, молодые люди?
— Какое табло? — воспринимая стёб подруги Бессмертной, как чистую монету, и явно поглядывая на тех здоровых и толстых типов, глядевших за нами со своего столика, вновь испуганно переспросила Хлоя.
— Как обычно, ром со льдом всем троим.
— Вас понял, — запустив свой протез под прилавок, не сводя настоящего глаза с меня, а механического с невидимки, проговорила женщина. Она явно видела или как-то умудрялась чувствовать Хлою, даже когда та бродила, практически не используя своего блокиратора.
— В смысле ром? — непонимающе спросил я Ванессу.
— Ну не чай же пить я тебя пригласила. — Хмыкнув, так же, как и я, уставилась на ведшую механическим глазом по невидимке Агату.
— Я гляжу не на неё, малыш, а на электромагнитные помехи, что исходят от её тела. — Проговорив это, женщина ловко разместила перед нами три бокала, засыпала их льдом, а после одним движением руки наполнила. — Если у тебя, красавчик, нет такой же штуки, как эта, мой способ обнаружение фантомов тебе не подойдёт, — ткнув внезапно возникшей толстой сигарой себе в механических глаз, а после переместив ту в зубы, проговорила Агата, не забыв при этом использовать свой указательный палец бионической руки как обычную зажигалку.
Тяжёлый, едкий дым сорвался с подсохших и покрывшихся трещинками губ барменши, после чего закашлявшаяся невидимка, отставив стакан, произнесла, что хочет подышать воздухом, и удалилась.
— Невидимость и поглощающее поле. — Цокнув языком, деловито покачала головой одноглазая. — Проблемная в будущем будет особа. Зачем пожаловала, Ванесса? Я, конечно, понимаю, парни в твоём коллективе — это редкость, но не им же ты пред старой подругой решила похвастаться?
— Он не мой парень, — сделав глоток, сурово заявила блондинка.
— Тогда ты не будешь против, если я сделаю вот так… — Механическая рука, схватив меня за рубашку, перетянула через прилавок, после чего девушка ловко выронила из своих губ сигару. Жадный, наполненный запахами сигарет и пойла поцелуй рухнул на мои губы, и прежде, чем Ванесса успела к нам подскочить, всё было уже кончено. Сигарета, не успев упасть на пол, уже красовалась в здоровой руке Агаты, а протез, благополучно отпустив меня, трансформировался в пистолет и встретился со лбом Ванессы.
— Знаешь, парень, как я потеряла этот глаз и руку? — наклонив голову, спросила барменша.
— Вы сражались против героев, — акцентировав своё внимание на хамском поведении, резких словах и повреждениях, которые спокойно могли бы излечить почти в любом геройском госпитале, ответил я.
— Верно. — Слегка удивлённо и растерянно кивнула женщина, вновь спросив: — А знаешь в бою против кого? — В этот раз ответил скупым «нет». Сейчас, сидя перед этой женщиной, что держала оружие у лба моей возможной напарницы и подруги, я чувствовал себя максимально беспомощно. Если бы только у меня сейчас был снят блокиратор, я бы спокойно мог создать вакуум или непреодолимую воздушную пробку в дуле её оружия, но…
— «Если бы только у меня сейчас был снят блокиратор», ты же об этом подумал… — глядя в глаза, буквально до последней буквы повторила мои мысли Агата. — Я сражалась с номером двадцать один, на то время это был герой Джозепе по прозвищу Танк, и я его победила. Тогда я думала, что и замыкающий двадцатку мне по зубам, вышла на его фирму, обнесла счета, подчистила квартирку, в общем думала, что полностью уничтожила того как геройскую личность. Вот только просчиталась я мальца.
