1951 года по этому каналу в Израиль выехало около 150 тыс. евреев.
И вот этот человек, который уже допускал серьезные просчеты в работе только на одну службу, на «Алию-Бет», в период реорганизации разведсообщества и кадрового голода был призван отвечать также и за другие операции разведки. Вместо «компартментализации»[13] Бен-Порат, полулегальный, фактически засвеченный организатор эмиграции был приставлен также руководить работой агентурной сети, состоявшей главным образом из евреев, которая добывала политическую и военную информацию. Эта сеть была связана с Тель-Авивом двусторонней коротковолновой радиосвязью. Багдадская радиостанция использовала позывной «Берман». Достаточных предосторожностей против пеленгации не осуществлялось.
Проблема, таким образом, действительно была. Бен-Порату следовало найти немедленную замену, послать в Багдад как минимум двоих — резидента и уполномоченного «Алии-Бет», серьезно усилить конспирацию работы внутри страны, — а его самого немедленно эвакуировать из Ирака.
Решение представлялось однозначным, и вопрос был только в его кадровом и организационном обеспечении. Выбор Шилоя пал на Якоба Франка.
Биографическая справка.
Якоб Франк родился в 1921 году в Палестине в семье переселенцев из Восточной Европы. Юношей вступил в «Хагану», принимал активное участие в вооруженных операциях. Спасаясь от преследования британских властей, бежал из Палестины в Нью-Йорк, где работал по линии «Алии-Бет». Во время второй мировой войны он в рядах американской армии воевал на Тихоокеанском театре с японцами и в 1944 году был тяжело ранен на Филиппинах. В 1948 году, после получения независимости, он с американским паспортом в кармане и ежемесячной пенсией от Пентагона возвратился в Израиль. Здоровье позволило ему принять участие в войне с арабами на стороне Израиля. После окончания войны работал менеджером тель-авивской фабрики компании «Техно-Кфитц» — маленького предприятия, которое производило совершенно «мирную» продукцию.
Его пригласили на собеседование, предупредив, кто и зачем собирается с ним говорить. В Кирии, в так называемом «Городском центре», обширном правительственном и военном комплексе в восточном секторе центральной части Тель-Авива, Франка провели в одно из зданий, где не было ни одной вывески с упоминанием разведки, и он оказался в кабинете Шилоя.
По воспоминаниям, эта сцена выглядела примерно так. Руководитель разведсообщества изучал досье кандидата.
— Послушай, Яков, — обратился он к Франку, пронизывая его острым взглядом, — я вижу, что ты успешно помогал «Алии-Бет» возвращать евреев в Израиль, а потом хорошо воевал и получил звание майора. Ты как раз такой человек, какой нам нужен.
— Что я должен буду делать? — спросил Франк, для которого работа на фабрике по производству металлических кроватей не представлялась пределом реализации его готовности служить Израилю.
— Я хочу направить тебя в Ирак, — ответил Шилой. — Наш человек в Багдаде завершает свою работу там, и мы хотим, чтобы ты возглавил нашу резидентуру.
— Я согласен, но при одном условии, — ответил Франк, будто предчувствуя возможные осложнения. — Если я получу все необходимые полномочия.
— Разумеется, — согласился Шилой. — Ты будешь отвечать за эмиграцию евреев оттуда, а также за сбор информации.
Для человека, который уже обладал определенным опытом нелегальной работы, такое совмещение обязанностей представлялось не самым верным решением; он спросил Шилоя:
— А разве не «Алия-Бет» занимается проблемой эмиграции евреев? — Франк, ветеран этой службы, хотел точно знать, на кого он теперь будет работать.
— Не беспокойся, — заверил его Шилой. — Все координируется.
Затем Франк был приглашен на беседу к министру иностранных дел Моше Шаретту, который подчеркнул важность багдадской операции и заверил Франка, что за ним будет Государство Израиль.
После краткого курса обязательной профессионально-технической подготовки, спустя три недели Яков Франк вылетел из Тель-Авива в Тегеран с паспортом на имя Ицхака Штейна.
Паспорт был чистым, легенда вполне соответствовала внешним данным Якоба (блондин атлетического сложения, хорошо владеющий английским и немецким и умеренно — арабским языком), но в инструкциях на задание оставалось много неясностей. Часть из них Франк постарался прояснить в столице Ирана, когда по плану операции встретился с местным резидентом «Алии-Бет» Сионом Коэном, с которым был знаком.
— Скажи, Сион, — спросил Франк, — на кого я работаю? На Шилоя? Тогда, какая это служба? На «Алию-Бет»? На политический департамент Гуриеля? На военную разведку Джибли?
— Не имею представления, — ответил Коэн. — Я сам теряюсь в догадках. Мне кажется, что Тель-Авив занят чем-то другим…
Франк провел в Тегеране два месяца в полном бездействии. О новом резиденте, похоже, забыли — никаких новых инструкций; тогда Коэн проявил инициативу — достал Франку другой паспорт как основу для новой легенды. Теперь ему следовало стать Исмаилом Ташбакашем, торговцем коврами из Бахрейна. Запрос на предоставление новых документов и продолжение операции был направлен по линии «Алии-Бет»; не было уверенности в том, что в Тель-Авиве он был согласован с непосредственными руководителями операции. Кроме того, была выбрана далеко не лучшая легенда: Франк готовился работать в образе канадского бизнесмена, поскольку хорошо владел английским, неоднократно бывал в Канаде и был уверен, что годы, прожитые в США, помогли бы ему поддержать эту легенду в любой ситуации. А теперь он должен был выдавать себя за араба из зоны Персидского залива.
«У меня европейская, а не арабская внешность. Правда, я немного говорю по-арабски, но с палестинским акцентом, — вспоминал позже Франк, — очень сложно работать в таких условиях. Я кипел от бешенства. Как они могли так со мной поступить? Разве так должны работать разведчики?»
А инструкций от «Моссада» все не было. Разумнее всего в таких условиях было прервать миссию и возвратиться в Израиль, но чувство гордости и патриотизма заставило Франка попробовать выполнить задание, по сути действуя на свой страх и риск, что крайне нежелательно на первоначальном этапе. Въезд нового резидента в страну обязательно должен быть максимально «прикрыт», глубоко эшелонирован, импровизации здесь обычно сводятся до минимума в деталировке. Менять без достаточного согласования и обеспечения легенду прикрытия можно только в самых критических ситуациях.
Прежде всего, он сжег все документы, которые как-то связывали его с Израилем, и начал искать канал нелегального проникновения. 20 апреля 1951 г. «Ташбакеш» договорился с контрабандистами о нелегальной переправке из Ирана в Ирак — задача сама по себе непростая из-за многочисленных полицейских постов на границе. Когда наконец изнурительное путешествие закончилось и он постучал в дверь явочной квартиры, то выяснилось, что там его никто не ждал. Оказалось, что хотя Тель-Авив и направил в Багдад шифровку о его прибытии, но известил об этом только резидента, которого Франк должен был заменить.
Подстраховка не была предусмотрена, не были введены в задание дополнительные явки и пароли. Кроме того, контакт со сменяемым резидентом предполагался в самом Дамаске, что допускало возможность немедленной «засветки» нового резидента. Никак не были учтены и личные качества самого Бен-Пората,
