получить агента почти невозможно, но опубликоваться без него также почти невозможно. Итак, я решила, что пойду по онлайн-маршруту самостоятельной публикации».
«Разве ты не могла просто взять под контроль агента, чтобы заставить его работать с тобой?» — указал он и был доволен, когда Стефани взглянула на него с отвращением.
«Конечно, могла. Я могла бы контролировать редактора или издателя и заставить их опубликовать меня, но это было бы обманом, — сказала она немного натянуто. «Я имею в виду. . что я должна была делать после этого? Стоять в книжных магазинах и контролировать людей, чтобы они покупали мои книги? Она фыркнула при этой мысли и покачала головой. «Я хотела работать честно. Если бы я собиралась просто контролировать всех на своем жизненном пути, я могла бы просто прийти в офис Джеффа Безоса и заставить его отдать мне пару миллионов или миллиардов долларов. Или, может быть, заставила его жениться на мне и забрала бы все, когда он бы откинул копыта.
Стефани с отвращением фыркнула. «Зачем вообще жить, если ты не собираешься делать что-то для себя, а просто заставляешь других делать всю тяжелую работу за тебя?» Она покачала головой. «Это не для меня.»
Торн улыбнулся ее возмущению, тоже довольный этим. Из новостей, которые он читал, ему казалось, что многие люди предпочли бы идти по жизни, живя за счет других, а не работать и зарабатывать себе на жизнь. Он был рад, что она этого не делала.
«В любом случае, — сказала Стефани, переворачивая бекон, шипящий на сковороде, — я самостоятельно опубликовалась в Интернете, и, к моему большому удивлению, первая книга пользовалась успехом. Он не был огромным или что-то в этом роде, но появилось небольшое количество поклонников, и эти читатели взбесились. Они распространили информацию — рассказали об этом, написали обзоры, рассказали об этом другим читателям и так далее. Моя вторая книга оказалась еще популярнее, а следующая еще лучше.
«Я имею в виду, что я не была успешнее Стивена Кинга, но деньги стали поступать, и количество моих поклонников почти удваивалось с каждой книгой», — сказала она ему. «После четвертой книги молва распространилась так далеко, что несколько издателей сами написали по электронной почте, что они заинтересованы в публикации меня на бумаге/в газете и спросили имя моего агента».
— Которого не было, — сказал Торн, когда тостер снова хлопнул за его спиной, и он снова принялся намазывать маслом.
— Нет, — согласилась она с весельем. «Но я нашла одного довольно быстро со всеми этими электронными письмами на руках. К счастью, хорошего. Она заключила со мной удивительную сделку, на… — когда она ненадолго замолчала, он оглянулся и увидел, как она оглядывает кухню, — пять лет и пять контрактов по три книги, благодаря чему у меня есть этот дом.
«Пятнадцать книг за пять лет?» — удивленно спросил он, закончив намазывать тост маслом.
«Все они уже были написаны по событиям, которые произошли между четырнадцатью и двадцатью годами или около того. Их просто нужно было отредактировать и перепечатать из тетрадей в документы Word», — объяснила она.
«Что ты будешь делать, когда у тебя закончатся дневники?» — с любопытством спросил Торн, закончив тост и повернувшись, чтобы посмотреть на нее.
Стефани фыркнула на это предложение. «Можно подумать это произойдет. Люциан регулярно таскает меня, чтобы помочь с тем или иным изгоем. Все, что мне нужно сделать, это написать, что произошло, когда я вернусь домой. И я довольно быстро печатаю».
— Люциан Аржено, — пробормотал Торн, узнав имя главы Североамериканского Совета Бессмертных.
«Да.» Она взглянула на него и криво улыбнулась. — Насколько я понимаю, ты встречался с ним в Венесуэле, когда он искал остров твоего отца?
— Да, — признал он, сохраняя бесстрастное выражение лица.
Видимо, недостаточно бесстрастное, понял он, когда Стефани усмехнулась и сказала: «Да. Он жесткий снаружи. Но это всего лишь прикрытие». Веселье улетучилось, она серьезно сказала ему: «Он действительно очень хороший человек, несмотря на всю эту холодную сталь, которую он показывает всем. Он просто парень, который обязан обеспечивать безопасность всех, и поверь мне, это тяжело для него». Она снова перевернула бекон и добавила: «Я уверена, что он вел себя высокомерно и мрачно, когда вы впервые встретились, и не поблагодарил тебя за то, что ты привел его и остальных на остров, чтобы спасти всех. Но я знаю, что он был чертовски благодарен за это и никогда не забудет, что ты сделал для нас, когда рискнул полететь на материк, чтобы найти его.
Стефани подняла голову и добавила: «И я тоже ЧЕРТОВСКИ благодарна. У меня была семья в этих камерах на острове. Если бы ты не помог, они могли бы все еще быть там. Так что спасибо, Торн.
— Да пустяки, — хрипло сказал он, чувствуя себя неловко от благодарности. Тем более, что то, что он сделал, действительно было корыстным.
— Пустяки, — твердо сказала Стефани. «Если бы кто-нибудь увидел тебя на материке….». Она покачала головой, не удосужившись сказать, что бы произошло. Но ей не пришлось. Он знал. Его бы расстреляли в воздухе, и, если бы он выжил, он бы оказался где-нибудь в каком-нибудь государственном учреждении, где бы остаток дней его тыкали, резали и проверяли, как лабораторную крысу. Но это был риск, на который он был готов пойти, чтобы освободить себя, свою мать и Марию от тирании отца.
— Можешь передать мне тосты?
Торн отогнал свои мысли и увидел, что Стефани переложила последний кусок бекона на тарелку с бумажными полотенцами, на которую положила первую партию, и теперь открывала французские дверцы двух двойных духовок, чтобы поместите его внутрь. Повернувшись, он взял тосты и подошел, чтобы поставить тарелку в духовку рядом с беконом, затем отступил назад, чтобы с восхищением наблюдать, как она закрывает двойные дверцы.
«Я не знал, что есть духовки с французскими дверцами», — признался он, когда она начала стучать по цифровому экрану вверху, настраивая духовку на поддержание температуры.
«Да, они появились не так давно, но я была так счастлива, когда увидела их в магазине бытовой техники», — с энтузиазмом сказала она. «Мои руки недостаточно длинны для духовки с опускающейся дверцей. Мне приходилось засовывать вещи сбоку, и я вечно обжигала себя о боковую стенку», — объяснила она. «С этой печью я никогда не обожгусь. Ну, во всяком случае, не так часто, — прибавила она, а потом пробормотала: — Постучу по дереву, — и так и сделала, два раза стукнув по деревянной поверхности шкафа рядом с духовками.
Торн улыбнулся этому суеверному поступку, а затем заметил, что ее
