поворачиваюсь и смотрю на Эрсерро.
— Но для тебя это имеет значение, не так ли?
Он молчит так долго, что я начинаю думать, будто перешла какую-то границу. Затем я вижу, как его челюсть напрягается, когда он сглатывает. На этот раз, когда он говорит, его голос звучит надломлено.
— Д-да. Прикоснись к нему.
Я все еще сомневаюсь.
Голос Эрсерро едва громче шепота.
— Пожалуйста.
Протягивая руку, я подношу ее к лицу молодого человека. Его щека, конечно, холодная, но он так идеально выглядит, что мой разум представляет тепло там, где его нет. Я провожу пальцами по его щеке и шее, затем по плечу.
— Что случилось?
— Я расскажу тебе эту историю. Вот почему я привел тебя сюда. Чтобы ты увидела, как важно, чтобы ты была в безопасности от меня. Но я не могу здесь задерживаться. Выйдем со мной на солнечный свет?
Бросив последний взгляд на Беллуса, я поворачиваюсь и беру Эрсерро за руку. Он удивляет меня, обнимая и прижимая к своей груди. Он на мгновение прижимается губами к моим волосам, глубоко вдыхая, прежде чем отпустить меня.
— Обещай мне, что воспримешь все серьезно, цветочек. Я не могу сделать с тобой то, что сделал с ним. Это уничтожит меня.
Мне хочется расспросить его о его откровении. Почему он так заботится о женщине, которую нанял составить ему компанию на несколько месяцев? Но я понимаю, что холод начинает действовать на него. Его кожа больше не сохраняет того тепла, которое было, когда мы вошли в подвал. Поэтому я позволяю ему вывести меня на солнечный свет, и моргаю от яркого света, когда дверь подвала закрывается и ставит барьер между нами и чувством вины Эрсерро. Трудно не воспринимать это именно так. Зачем еще ему хранить статую, когда кажется, что он едва может даже смотреть на нее?
Мне должно быть холодно. Но не из-за температуры внизу. Там было прохладно, но не морозно.
Потому что он пытается подчеркнуть, насколько он опасен. Что может случиться со мной, если я забудусь хоть на мгновение.
Вместо этого я сильнее, чем когда-либо, чувствую это непреодолимое желание заглянуть за очки, к тому парню внутри, который все еще так сильно страдает спустя все эти годы. Как я могу, если он не пускает меня? Если это убило бы меня?
13
Эрсерро
Солнечный свет не может согреть меня, когда мы выходим из подвала. Кажется, единственным источником тепла является рука Тэмсин в моей, когда мы поднимаемся по дорожке и пересекаем лужайку к моей любимой каменной скамейке. Солнце нагрело камень, так что к тому моменту, когда я сажусь, обвив хвостом ноги Тэмсин, онемение немного спадает.
Когда я пытаюсь освободить ее руку, она сжимает ее и не отпускает. Я благодарен больше, чем могу выразить.
Мы сидим вот так, сложив руки на ее коленях, пока я подбираю нужные слова.
— Тогда я был моложе. Я не научился заботиться о других формах жизни. Я просто шел по миру, уничтожая все, что мне нравилось, и не заботясь о том, кому причиняю боль.
Она ничего не говорит. Я не ищу отвращения на ее лице. По крайней мере, я предполагаю, что именно оно будет в ее выражении, если я посмотрю. Не страх. Это должен быть страх, но я не чувствую его запаха в ней.
Я должен быть более обеспокоен. Ей нужно бояться меня. Но даже после того, что я ей только что показал, она не боится.
— Я презирал других существ, у которых не было моей силы. Я не понимал, что сила еще и проклятие.
— Впервые я увидел Беллуса купающимся в реке за пределами его родного города. Он был на охоте с группой молодых людей, и они смеялись и играли вместе в воде. Это привлекло мое внимание, и он удержал его. Ты сама видела, каким красивым он был. Я спрятался и наблюдал за ним, пока они не закончили и не вернулись домой. И когда он вернулся, я последовал за ним.
— Ты с ним заговорил? — голос Тэмсин мягкий.
Тьма наползает на горизонт. Из-под капюшона, который я натянул, я мельком вижу город за его пределами. Молодые люди плещутся и борются друг с другом. Одного красивого юношу я выделяю больше, чем остальных. Вьющиеся волосы падают ему на глаза, и он вскидывает голову, стряхивая воду по дуге, когда откидывает волосы назад, сосредоточившись на другом молодом человеке, который не замечает, как он подкрадывался. Красивый юноша ныряет, хватая свою жертву за талию, поворачивая и утягивая их обоих под поверхность. Вспышка упругой задницы с ямочками и блестящей оливковой кожей.
Мгновение спустя они появляются, смеясь, и я не могу отвести от него глаз. Его красивая улыбка. Его широкие плечи.
Я прочищаю горло.
— Не тогда. Не сразу. Я последовал за ним домой. Подождал под его окном, пока никого не осталось.
Он выглядел таким невинным во сне. Его глаза были закрыты. Я не мог перестать рассматривать его. Мне следовало быть осторожнее. Я знал, что был риск, что он проснется и увидит меня.
Орехово-зеленые глаза открываются. Его мягкий рот приоткрывается, и как только я представляю, как целую его, он превращается в камень.
Я качаю головой. Сперва было нечто большее. Вместо того, чтобы заморозить память, время стерло ее. Перемешало.
— Это был первый раз, когда я по-настоящему заботился о том, убью я еще одно живое существо или нет.
Я вздыхаю, потирая свободной рукой лицо. Я ненавижу, как это звучит. Таким я был. Но раз я начал, то мне нужно довести это до конца.
— Он не спал. Я только думал, что он спит.
Неожиданно я улыбаюсь про себя, вспоминая свой шок, когда Беллус заговорил со мной.
— Если ты планировал убить меня во сне, тебе придется вернуться позже, — он лениво лежит, даже не открывая глаз. Я так поражен, что падаю, и капюшон откидывается с моего лица.
— Что случилось? — вопрос Тэмсин возвращает меня к моменту с ней. Я сосредотачиваюсь на ее теплой руке в моей.
— Я спрятался прежде, чем он смог меня увидеть. Однако он знал, что я был там. Не было никакого смысла отрицать это. Поэтому я заговорил с ним. Сказал ему не искать меня. Я не мог объяснить почему.
Я качаю головой. Казалось, что пересказывать эту историю будет гораздо печальнее. Вместо этого я ловлю себя на том, что улыбаюсь, вспоминая долгие разговоры до поздней ночи. Тоска,
