это делал, тем сильнее хмурилось его лицо.
Физическое состояние Алекса, этого сильно исхудавшeго высокого парня, с едвa пробившимся на голове ёжиком абсолютно седых волос, сильных опасений не вызывало. Он спал глубоким сном, что сейчас для его организма являлось самым лучшим лекарством. Общая истощенность организма, конечно, присутствовала, но как отметила Мия, тех заклинаний, что она использует для лечения этого пациента — вполне достаточно, что бы через пару недель он полностью восстановился физически. Другое дело магическая составляющая организма. Вот так беда!
Все заклинания, что он в прошлый раз применил, узнав, что парень является одарённым, не дали нужного эффекта. Вернее, эффект был, но слабый. Магические каналы молодого человека немного восстановились, но в том-то и дело, что немного. На такое восстановление ушло не больше одной сотой от вложенной архимагом в заклинания энергии. А куда тогда делась остальная Сила? И что это за изменения магическогo каркаса у пациента? В прошлый раз их не было, да что там не было, даже намёка на это не существовало. А сейчас? И к чему приведут эти изменения совершенно не понятно и это самое тревожное.
Архимаг хотел еще раз применить используемые им ранее заклинания, но подумав, не стал этого делать. Слишком велик риск навредить пациенту. Пусть уж лучше всё идёт своим путём, если можно так выразиться «естественным».
Стакс саркастически хмыкнул, по поводу естественности происходящих в теле пациента процессов и проведя ещё несколько минут вышел вместе с целительницей из палаты.
— Вот о чем я хочу тебя попросить, Мия, — обратился Стакс к ней, как только за ними закрылась дверь палаты, — я дам тебе амулет, с помощью котoрого, ты сможешь связаться со мной в любое время. Держи меня, пожалуйста, в курсе, состояния этого солдата и изменений, происходящих с ним — это важно.
— А они будут?
— Обязательно, — заверил её мужчина, — но вот какие это будут изменения, я имею в виду магического плана, тут я сказать затрудняюсь.
— Так может подключить инквизиторов, — засомневалась целительница, — а то мало ли что?
Стакс на секунду задумался и отрицательно замотал головой. Не хватало, что бы святоши лишили его такого интересного материала для исследований. Ну уж нет!
— Нет, с этим торопиться не будем. Вот если в парне всплывёт что-то тёмное, тогда и будем бить тревогу, а пока, думаю, что не стоит!
Мия кивнула архимагу и заверила его, что всё организует.
— Пока же предлагаю исцелять этого солдата следующим образом… — мужчина слегка приобнял смущенную таким вниманием женщину за плечи, и принялся на ходу рассказывать ей своё видение дальнейшего лечения пациента.
Обход остальных пациентов госпиталя много времени не занял, поскольку интересных с точки зрения мага пациентов больше не было.
Глава 9
Настоящего художника может обидеть каждый, а материально поддержать — никто!
Андрей Mиронов
В следующий раз я пришёл в себя ночью. Сил чтобы открыть глаза не было, но этого и не требовалось, поскольку ровное дыхание спящих людей, находящихся в одной комнате со мной, и отсутствие какого-либо освещения, бьющего сквозь закрытые веки в глаза, подсказали что сейчас ночь и я нахожусь всё там же, общей палате госпиталя.
Проклятая слабость. Глаза открываются нехотя, только скрипа несмазанных петель не хватает для антуражу. Или антуража? В прочем ни суть. Чувствую себя эдаким гоголевским Вием, тем самым, что: «Поднимите мне веки!». Темнота. Так и хочется спросить у самого себя — ну и стоило так напрягаться?
Ещё труднее оказалось пошевелить пальцами рук и ног, на это ушли остатки сил. Всё остальное оказалось для меня невозможным, поскольку завод у меня кончился. Хорошо, что в туалет не хочется, иначе не представляю, что бы делал в сложившейся ситуации.
На лежание с отрытыми глазами, ушли последние силы измученного организма, после чего ресницы захлопнулись против моей воли, чуть ли не с хлопком и я провалился в глубокий сон. Даже порадоваться не успел тому, что по какой-то причине я всё еще жив.
Когда я проснулся в очередной раз, снова была ночь. Полная темнота кругом и cопение соседей по палате — всё было, как и в прошлый раз. Правда ночь была другая — я так думаю. Нет, я просто уверен, что другая, поскольку мочевой пузырь прямо-таки настаивал на этом, намекая, что-либо я найду в себе силы подняться и сходить в туалет, либо матрац подо мной станет матрацем пионерского лагеря — уссатым-полосатым.
Поскольку принимать водные процедуры не было никакого желания, я, кряхтя не хуже столетнего деда, борясь с накатившей слабостью и тремором конечностей, воздел своё тело на ноги и по стеночке направился к выходу из палаты, ориентируясь на тусклую полоску света, пробивающуюся в щель под дверью. С каждым пройденным шагом силы таяли.
Блин, а ведь могу и не дойти.
— Если нужное мне помещение или строение с буквами М и Ж не находится в радиусе тридцати метром от меня, — шепчу, облизывая пересохшие и судя по ощущению потрескавшиеся губы, — то всё, описаюсь.
M-да. И ведь сейчас совcем не тот случай, когда мужик сказал — мужик сделал. Тут как раз та ситуация, где важно не добежать, а донести! Блин!
Дыша, как роженица между схватками, подпираю почему-то шатающуюся стену госпиталя и мелкими приставными шажками продвигаюсь вперед. Вот уже пройдена половина пути до входной двери в госпиталь, вот я прохожу мимо пустого стола с плошкой масляного светильника, который и даёт тот самый тусклый свет. За столом никого нет, видимо дежурный или кто тут сидит за этим столом, куда-то отошёл.
Вторая половина коридора стала для меня настоящим испытанием, вернее полосой препятствий, на преодоление которой ушли остатки и так скудных сил. Но вот и она оказалась позади. От заветной двери меня отделяет только высокий порог перед ней, и я понимаю, что меня хватит только на одну попытку. Закусив губу и не обращать внимания на стук крови в ушах, я ринулся на штурм этого рейхстага. Когда мне это удалось, я прослезился от счастья и познал радость покорителя Эвереста. M-да, каким чудом я его преодолел — сам не понимаю. Вообще, мой путь по коридорам госпиталя больше напоминал «стремительную» перебежку ленивца через дорогу к соседней роще.
Дверь на моё счастье оказалась не заперта, видимо Единый услышал мои молитвы, и ночной воздух сразу врывался в мои легкие, наполняя их свежестью, стоит только ступить за порог. На ночном небе сияют миллиарды звёзд, а ночной ветерок приятно холодит голову, слизывая с
