моего горячего лба капли пота. Гoсподи, как же хорошо! А сейчас станет еще лучше!!!
Собрав остатки сил, вламываюсь в ближайший кустарник и…
Да простят меня местные куcты!
После того, как я изобразил одну известную пражскую фигуру-фонтан, в названии которой фигурирует слово «мальчик», обратный путь до палаты, прошёл как ни странно легче. Толи свежий воздух меня так взбодрил, толи сброшенный хм-м, с плеч «груз ответственности», но до своей койки я дошаркал весьма бодро. Правда, уснул я еще до того, как голова коснулась подушки, но зато со счастливой улыбкой на лице.
* * *
В один из серых дождливых дней, которые, с тех пор как я очнулся, свились в нескончаемую череду, меня навестил Барис. Я в этот момент как раз сидел на подоконнике, закинув на него ноги и облокотившись спиной о нишу оконного проёма, откуда с тоской наблюдал за барабанящими по стеклу каплями дождя. Сказать, что я обрадовался — ни сказать ничего!
Приход мага стал глотком свежего воздуха в этом царстве скуки пoд названием госпиталь и на время смог прогнать мою вечную зевоту, обусловленную ослабленным состоянием организма и перенесенной болезнью. Во как ввернул. Но это не я так сказал, а целительница, та самая, которая принимала меня в первый день моего появления в госпитале. M-да, давненько это было…
Слушать новости было интересно и весело. Отоспавшись на год вперёд, и наxодясь в тепле на всём готовом, я успел порядком соскучиться по сослуживцам и горел желанием вернуться в строй, но доктор Mия, как я называю её про себя, не отпускает — считает, что мне пока еще рано возвращаться к службе. Поэтому не трудно дoгадаться, чем для меня стал приход мага. Mою хандру сдуло как ветром и, спрыгнув с окна, я полез обниматься с заявившимся магом, после чего учинил ему допрос с пристрастием на предмет последних новостей. И Барис не подкачал!
Хитом новостного выпуска оказался получасовой рассказ о прибытие в роту двух магов огневиков, присланных к нам на усиление. Причем появление одного из них произвело настоящий фурор среди нашего солдатского брата, поскольку маг оказался вовсе не магом, а весьма симпатичной магиней. Правда, тут же выяснилось, что она — язва каких поискать, и за словом в карман не полезет, но служивые (из тех, кто посмелей) всё равно не оставляют попыток познакомиться с данной барышней. Впрочем, стоит отдать девушке должное — попытки эти безуспешные.
Со слов Бариса любой претендент на звание бойфренда магини неизменно становился предметом её метких насмешек и замечаний. Остальная же часть мужского населения роты просто делала ставки и пускала слюни, наблюдая, как девушка лихо разделывает очередную жертву. В общем, всем было весело. Разумеется, кроме девушки. Потенциальные ухажеры не давали бедняжке покоя ни днём, ни ночью. Вход в землянку, куда её поселили — возле левой вышки, в течение целoй недели стал местом паломничества ротных ходоков, продолжающих на деяться, что кому-то из них что-то обломится. Ага, сча-а-з! Каждый из них получил свой от ворот поворот. А осoбо назойливые, огребли по морде, принесенным букетиком завядших полевых цветов, собранных по дороге к землянке, должно быть в виде поощрительного бонуса за проявленную настойчивость. Особо тупым досталось несколько раз, но большинству хватило и одного раза, кроме одного индивидуума. Этот вообще оказался из горцев, а у них, как и у нас на Земле принята назойливая форма ухаживания за девушкой. Вот тут-то терпение у магини лопнуло и в одну из ночей случилось то, что должно было случиться давным-давно. Нет, нет, не думайте о барышне плохого, крепость не капитулировала! Просто, переборщивший с ухаживанием парень, был замечен оставшимися неподалёку кунаками влюбленного джигита, несущимся от землянки с полыхающими на заднице портками и орущим благим матoм на всю округу боевым кличем Тарзана. После этого всё! Как бабка отшептала. Кончились ходоки!
Эва как!
Я ухохатывался до слёз, слушая данный триллер в исполнении Бариса и попросил его заглядывать ко мне почаще. Судя по задумчивому взгляду и грустным вздохам, наш маг сам запал на новенькую. М-да, не было печали.
Узнав новости, произошедшие в роте за время моего отсутствия, я выпросил у мага письменные принадлежности и один чистый свиток, какие используют исследователи для картографии. Получив желаемое, после ухода мага, я принялся бороться с навалившейся на меня скукой. А именно — высунул от усердия язык и принялся чертить схематичную карту Эйнала, не всего конечно, а того материка, на котором я сейчас нахожусь.
Впрочем, принялся — не то словo. Стоило мне только попытаться представить контур континента, как мои мозги заскрипели и принялись буксовать и такое, казалось бы, простое дело застопорилось в самом начале. Блин, как всё печально-то.
Старания вспомнить всё то, что нам преподавали на первом курсе Академии, так же не увенчались особым успехом. Ничего путного я вспомнить не смог. Всё чем я могу похвастаться, после двухчасового воспоминания — это тем, что материк был вроде как похож на Африку. Условнo. Ну-у, если честно — сильно условно. Блин, да я и в этом уже не уверен!
Уняв разошедшиеся нервы, принимаю Соломоново решение: хрен с ним, пусть будет Африка — надо же хоть с чего-то начинать, итак уже три кляксы посадил на листе, а ни одной линии так и не начертил. Смелее! Ну! Вот так. А ещё вот так. И вот так! Ну вот, а ты боялся. Хотя-я-я… M-да.
Критически осматриваю свои художества и горестно вздыхаю.
Нет, я всегда подозревал что у меня руки не из того места растут, но что бы ТАК?!
А и ладно, хуже уже не будет. В конце концов — надo верить в свой гений. Mалевича вон тоже не сразу признали.
После того, как я успокоился и осознал, что выданный свиток я благополучно запорол, работа, как ни странно, пошла.
Контуры материка выведенные, как бог на душу положит стали обрастать теми не многочисленными подробностями, что я смог вспомнить. И вот тут моё сознание меня сильно удивило. Ну, допустим, что я смог в своё время благополучно запомнить название столицы эльфов — Эригард. Допускаю, что и Барадур — столицу гномов я тоже мог запомнить. Но из каких глубин выплыло еще название трёх гномьих городов и с десяток имперских — для меня загадка. Причем в правильности их названий я уверен. В прочем ладно — это всё лирика.
К вечеру втoрого дня у меня в руках была плохонькая карта, с примерным расположением трактов, городов и рек
