— Заперто? — осторожно осведомился рядом Беркис, и с сомнением предложил, — ну давай я попробую открыть. Если ты конечно уверен…
что нам туда нужно. Всего пару секунд Васт смотрел на него с колебанием, решая важный вопрос, стоит ли доверять хитрому магу или лучше усыпить его и попытаться самому поддеть крышку какой-нибудь доской и сорвать силой. А потом пришла простая и ясная мысль, усыпить Беркиса он сможет в любой момент, тем более силы понемногу восстанавливаются. А чтобы они восстанавливались быстрее, он сейчас выпьет несколько капель драконьей крови и возьмёт с мага ещё одну клятву… для надёжности закрепив её особенным способом. «Похоже, это входит у меня в привычку, — ухмылялся лучник, доставая кинжал, — расплачиваться со всеми своей собственной кровью». Однако испытующе глядя побледневшему Беркису в глаза, не испытывал ни сомнений, ни сожаленья.
— Я намерен предложить тебе нечто необычное… чего пока ещё не предлагал никому из людей. Сейчас ты получишь мою каплю крови и вместе с нею одну из доступных анлезийцам способностей, причём с возможностью со временем достичь уровня вашего магистра. Но за это заплатишь клятвой верности… и не только мне, а всей Анлезии. Но не думай, будто это будут просто слова. Моя кровь даст мне и другим анлезийцам возможность находить тебя в любой толпе так, как мы видим друг-друга… и никакие амулеты либо заклинания не смогут это спрятать.
— А способность… я могу выбрать?
— Да. Но из тех, которые являются кровными для анлезийцев. Например целительство, общение с растениями или с животными, поиск и призыв воды. Ещё некоторые боевые умения, точность, ловкость и скрытность, но тебе они, как мне кажется, без надобности.
— Я согласен, — почти сразу кивнул Беркис, — мне всегда хотелось досконально знать целительство.
— А вот к нему полагается дополнительная клятва, — с наигранной печалью вздохнул Васт, вовремя припомнив рассказ Ярославы про клятвы лекарей её мира, — ты пообещаешь никогда не применить своих знаний во вред другим и без их осознанного согласия.
— А если… мне все же придётся врачевать кого-то против его воли, или применить знания против злодея? — задумался маг.
— В каждом случае вольного или невольного нарушения тебе придётся немедленно и добровольно докладывать мне или любому ближайшему анлезийцу. Сам понимаешь… мои сородичи не простят мне, если сейчас я в тебе ошибусь, — непреклонно сообщил ему анлезиец, готовя на всякий случай сонное заклинание.
— Хорошо, я согласен, — наконец решился маг, — клянусь не причинять зла и докладывать.
Глава десятая
Светляк побледнел и не желал больше работать фонариком несмотря на добавки энергии, и Тин, тайком вздохнув, оставил его в покое.
Положил в шкатулку и спрятал в карман, не забыв напоследок глянуть, как сладко спит Юнка и поплотнее укрыть её невесомым, но тёплым анлезийским одеялом. Попутно рука сама пригладила волосы подружки, такие приятные и шелковистые на ощупь, шаловливо провела пальцем по высокой скуле и таким сладким губам. Она вообще неожиданно оказалась очень классной и понимающей, его Юнка, и шальная ухмылка самовольно вылезла на губы землянина от одного воспоминании об их разговоре.
Немного смущаясь и краснея, но тем не менее очень решительно, названная сестра сделала Костику неимоверно приятное признание.
Поскольку она давно его любит, счастлива считаться невестой Тина и твёрдо знает, что на самом деле он парень, то и обращать внимания на его временное тело не собирается. Просто постарается пока не прикасаться к нему ниже плеч, но отказывать самому Тину в невинных объятьях и поцелуях вовсе не намерена. И вызовет на поединок любого, кто не захочет их понять или начнёт осуждать и насмехаться. И Тин был полностью с нею согласен, нежная любовь Конса к Майке и бесконечные морянки Стана вызывали у него горьковатую зависть, которую Костик старательно прятал ото всех, и особенно от Ма и Васта. Хотя и догадывался, что вовсе не из простого любопытства так торопятся все они оказаться в загадочной крепости мастеров. Лёгкий скрип засова заставил землянина напрячься и прислушаться, а шорох отворяемой двери, поторопил с принятием решения.
— Юнка! Просыпайся, пришли, — склонившись к ушку напарницы, еле слышно позвал Тин, попутно бросая ей толику энергии и устанавливая самую сильную защиту, какую умел. Рисковать своей девушкой Тин не собирался, и готов был убить каждого, кто осмелится прикоснуться к ней грязными лапами. Слишком давно он её искал… и слишком долго не замечал, чтобы теперь не отдать ей всю нежность и заботу истомившегося по любви сердца.
— Кто? — Юнхиола умела просыпаться так, как просыпаются все воины, мгновенно открывая глаза и вникая в происходящее, — пусти, я сяду.
— Лежи… как будто спишь. — Прижал её к дорожному мешку Тин и сам приткнулся рядом, осторожно посматривая через опущенные ресницы на все расширяющуюся светлую полоску открывающейся двери.
— Спят… — Костик никогда бы не расслышал тихий шёпот, если в самый последний момент не догадался временно усилить свой слух. Полезному умению ненадолго увеличивать какую-либо способность своего тела учила землянина ещё Афродита, а перед расставаньем, как и всем им, немного усилил дар лесной хозяин. Причём добавлял он по собственной инициативе, ни о чем таком уходящие на Хамшир гости просить и не думали.
— Зверь совсем разленился, — чуть громче зло процедил другой голос,
— нужно будет приказать Обале чтоб проучил его… нечего зря кормить.
— Не так уж много он ест… — совсем тихо выдохнула опознанная Тином по голосу Хильма, но её собеседница все равно услышала.
— Не слишком ли ты строптива, сестра Хильма? К тому же я не в первый раз замечаю, как ты пытаешься заигрывать с теми, кто не признает величие нашего покровителя, святого Астандиса! Вот и этих девчонок не приструнила вчера сразу как следует и теперь придётся с ними повозиться! А проявила бы ты твёрдость и они могли бы сейчас приносить свои клятвы Астандису и вкушать зелье признания из святой чаши!
— Они воины… наёмницы, — поправилась Хильма, — такие сразу не сдаются!
— Ты мне перечишь?! — в голосе её собеседницы Костику послышалось почти удовольствие, злое такое, подленькое, — или пытаешься выгородить этих смутьянок?
— Нет, я… — договорить Хильме не дали.
— Отправляйся в столовую, и прими дежурство у сестры Изры. А она пусть захватит Обалу и идёт сюда… да попроси их поторопиться. Дверь резко захлопнулась, и снова стало темно, но ненадолго. В дальнем углу зеленоватым светом вспыхнули жутковатые глаза мангура и начали совершенно бесшумно приближаться к скамье.
