догнать, но двери лифта явно успеют закрыться раньше. В последнюю секунду начальник в нем побеждает все остальные субличности, и Ник кричит мне вслед:
— Трансфер в пять сорок!
Лифт дергается, проглатывает первый из этажей по пути вниз, и я смеюсь вслух, запрокидывая голову к зеркальному потолку.
Голова легкая-легкая, и кажется, что завтрашнего дня не существует.
До пяти сорока еще столько времени!
Я успею.
И в следующую секунду все мысли о будущем испаряются у меня из головы. Потому что едва лифт открывает двери в холл, меня снова ловят мужские руки.
Задираю голову и ныряю в Черное море синих глаз с головой.
— Хочешь? — спрашивает их хозяин. — Вина?
Он слишком пристально смотрит на мои губы — мне даже неловко их облизывать, но они такие сухие!
— Хочу… — отвечаю хрипло. — Вина.
Мы точно про вино?
Но он сплетает свои пальцы с моими и тянет в сторону бара.
При виде нас бармен отрывается от важного дела превращения ледяного кубика в ледяной шарик и выставляет два глубоких бокала на стойку. Достает темную бутылку и наливает из нее густое и такое же темное вино.
Терпкий аромат ловит меня издалека, я втягиваю его ноздрями и вдруг чувствую такую невероятную жажду, словно прожила всю жизнь в пустыне и впервые получила возможность напиться.
Тянусь к бокалу с неприличным нетерпением, вдыхаю его запах, ощущаю, как вальяжно оно перекатывается по стенкам.
В полутьме бара синие глаза кажутся черными, но сияют, словно южные звезды.
— Попробуй, — говорит этот соблазнитель. — Это вино из нашей семейной винодельни. Оно называется «Смех Диониса».
Я хочу спросить, где его винодельня.
Спросить, как его имя.
Спросить что-то еще — важное.
Но не спрашиваю ничего.
Меня манит к себе вино. Обжигает губы терпкостью и свежестью, разливается под кожей теплом, наполняет ароматом солнца и листвы.
Кружит голову так, что хочется сделать шаг вперед, запрокинуть голову и притянуть мужчину рядом со мной ближе, запустить пальцы в его густые кудри…
И запить вино его поцелуем.
Теперь и мои глаза не отрываются от его губ. Упругих и сочных как виноград.
Прикусить тонкую кожицу и почувствовать, как она лопнет под языком, забрызгав меня соком.
Темнокудрый бог делает шаг ко мне, наклоняется и прихватывает зубами мою нижнюю губу. Слизываю винную терпкость с его языка и смеюсь прямо в поцелуе.
— У нас говорят, что хорошее вино утешает, а лучшее — веселит, — говорит он.
— Разве дело только в вине?
Мы застываем в шаге от стойки, словно забыв, что можно устроиться на стульях, положить сумочку, закинуть ногу на ногу, встряхнуть волосами, улыбнуться, рассказать что-нибудь легкое и забавное, ненароком коснуться руки.
Сделать все то, что делают в баре мужчины и женщины, которые знают, чем закончится вечер, но все-таки играют в эту вечную игру во флирт.
Но мы постоянно цепляемся друг за друга взглядами, пальцами. Качнувшись соприкасаемся бедрами, дышим одним воздухом, напоенным соком винограда.
— Можно задать один вопрос? — медленно говорит он.
— Всего один?
— Вокруг тебя сегодня было целых трое мужчин, смотрящих на тебя не безразлично. Кто же из них — твой?
На мгновение опускаю глаза, пряча в них отблески стыда.
Но поднимаю и наглею:
— Тогда я тоже задам вопрос, на который ты пообещаешь ответить!
— Любой.
Он отпивает глоток вина, которое пачкает его губы темно-красным, и мне так хочется его слизнуть…
— Кто ты такой? — торопливо спрашиваю я. Понимаю, что получилось путано и пытаюсь уточнить: — В смысле, ты тут главный или…
— Человек, который сегодня купил компанию, сделавшую твою любимую игру, прерывает он меня спокойно.
— Что?! — ахаю я. — Как? Когда? Что ты будешь с ней делать?
— Превращать в эффективное предприятие, которое поддерживает волшебный мир, который ты создала.
— Я создала? — удивляюсь. — Я только перевела.
— Да… «Только», — усмехается он. — Именно поэтому мне уже нажаловались на российский филиал, который во время разработки национального дополнения присылал столько правок, что половина программистов работала на них. Ни одной модели здания, внешности местного жителя, квеста не было одобрено с первого раза.
Где-то на полпути он переходит на английский. Видимо, работу ему проще обсуждать так.
— Нет, ну а что мне было делать! — защищаюсь я. — Если они присылают православный храм с матрешками вместо куполов! Если у них сарафаны на героинях — это перекрашенный корейский ханбок! А что они сделали с квестами, которые я попросила! У меня была богиня весны, у которой разбежались кролики из загона, а мне прислали богиню весны, у которой проблема с собачками — они не могут покакать!
От возмущения я делаю длинный глоток вина, едва чувствуя его вкус. Тепло разливается по коже, язык становится бойким, а возмущение — сильнее.
— Прости, что? — он хмурится.
Я надеялась, что на собачках он улыбнется. Все мои знакомые ржали, как кони, когда слышали эту историю.
Но из песни слова не выкинешь, и я развожу руками:
— Я в курсе, что у азиатов другие отношения с физиологическими потребностями, но как объяснить нашим игрокам, почему в дополнении по мотивам славянской культуры бегают собачки, которые не могут просраться?!
— Я так и думал, что проект вела ты.
— Нет, конечно! Я просто редактировала! — открещиваюсь я. — И не так уж много было правок! Где могла, я просто переписывала текст, не дергая никого. И даже скрипты сама переделывала. Но не оставлять же эти псевдо-сарафаны?
— Игроков за пределами России намного больше, а им нужна не достоверность, а яркость, — говорит Дионис, и в мой бокал льется темный водопад с розовой пеной.
— Ну разумеется, ты скажешь именно это! — киплю я. — Владельцев интересуют только деньги! Знаешь, у нас есть такое выражение «пипл хавает». Вот пока он хавает — качество никого не волнует. Но я не миллионерша, которая может купить целую компанию! У меня другие интересы.
— Какие же? — в его голосе появляется оттенок холода, но вино развязало язык и связало осторожность.
— Сделать хорошую игру! Не успешную, а качественную!
— Это твоя мечта? — он разворачивается спиной к стойке и опирается на нее локтями. Вино в его бокале словно бесконечное, хотя он часто прикладывается к нему. — Может быть, тебе создать свою собственную игру?
— Может быть! — хорохорюсь я. — И это не смешно! У нас, знаешь, в индустрии принято смеяться над людьми, которые на собеседованиях говорят, что пришли делать «игру мечты». Мол, это так наивно и глупо. Игры должны приносить деньги! Никому не нужны квесты, которые пройдет один процент игроков, сосредоточьтесь на том, что заставит остальные 99 % оплатить абонемент! А я хочу, чтобы в мою
