Повесть о Нуширване и его визире
На охоте одной Нуширван был конем унесен От придворной толпы; с пышной знатью охотился он. Только царский визирь не оставил царя Нуширвана. Был с царем лишь визирь из всего многолюдного стана. И в прекрасном краю — там, где все для охоты дано, Царь увидел селенье. Разрушено было оно. Разглядел он двух сов посреди разрушений и праха. Так иссохли они, будто сердце засохшее шаха. Царь визирю сказал: «Подойдя друг ко другу, они Что-то громко кричат. Их беседа о чем? Разъясни!» И ответил визирь: «К послушанию сердце готово. Ты спросил, государь. Ты ответное выслушай слово. Этот крик — некий спор; безотрадно его существо. Этих сов разговор — не простой разговор, сватовство. Та — просватала дочь, и наутро должна ей другая Должный выкуп внести, и внести, ни на что невзирая. Говорит она так: «Ты развалины эти нам дашь И других еще несколько. Выполнишь договор наш?» Ей другая в ответ: «В этом деле какая преграда? Шахский гнет не иссяк. Беспокоиться, право, не надо. Будет злобствовать шах, — и селений разрушенных я Скоро дам тебе тысячи: наши просторны края». И, услышав про то, что предвидели хищные совы, Застонал Нуширван, к предвещаньям таким не готовый. Он заплакал навзрыд, — он, всегдашний любимец удач. За безжалостным гнетом не вечно ли следует плач? Угнетенный, в слезах, закусил он в отчаянье палец. «Ясно мне, — он сказал, — что народ мой — несчастный страдалец. Мной обижены все. Знают птицы, что всюду готов Я сажать вместо кур лишь к безлюдью стремящихся сов. Как беспечен я был! Сколько в мире мной сделано злого! Я стремился к утехам. Ужель устремлюсь я к ним снова? Много силы людской, достоянья людского я брал! Я о смерти забыл! А кого ее меч не карал? Долго ль всех мне теснить? Я горю ненасытной алчбою. Посмотри, что от жадности сделал с самим я собою? Для того полновластная богом дана мне стезя, Чтоб того я не делал, что делать мне в жизни нельзя. Я не золото — медь, хоть оно на меди заблистало. И я то совершаю, что мне совершать не пристало. Притесняя других, на себя обратил я позор. Сам себя я гнету, хоть иных мой гнетет приговор. Да изведаю стыд, проходя по неправым дорогам! Устыдясь пред собой, устыдиться я должен пред богом. Притесненье свое я сегодня увидел и жду, Что я завтра позор и слова поруганья найду. В Судный день ты сгоришь, о мое бесполезное тело! Я сгораю, скорбя, будто пламя тебя уж одело! Мне ли пыль притесненья еще поднимать? Или вновь Лить раскаянья слезы и лить своих подданных кровь! Словно тюркский набег совершил я, свернувши с дороги. Судный день подойдет, и допрос учинится мне строгий. Я стыдом поражен, потому повергаюсь я в прах. С сердцем каменным я, потому я с печалью в очах. Как промолвлю я людям: «Свои укоризны умерьте!» Знай: до Судного дня я в позоре, не только до смерти. Станут бременем мне те, кого я беспечно седлал. Я беспомощен! Помощь мне кто бы сейчас ниспослал? Устремляться ли в мире к сокровищам блещущим, к самым Дорогим? Что унес Фаридун? Что припрятано Самом? Что указы мои, что мое управленье, мой суд Мне навеки вручат? Что надолго они принесут?» Взвил коня Нуширван. Сожигал его пламень суровый. От огня его сердца коня размягчились подковы. [98] И лишь только владыка примчался в охотничий стан, Запах ласки повеял. Приветливым стал Нуширван. В том краю он сейчас же тяжелый калам уничтожил. [99] И поборы, и гнет, и насилье он там уничтожил. Разостлав правосудье, насилья ковер он свернул. Блюл он заповедь эту, покуда навек не уснул. Испытаний немало узнал он под небом, — и веки Он смежил, и добром поминать его будут вовеки. Многомудрого сердца он людям оставил чекан. И указ правосудья на этом чекане был дан. Много благ совершивши, с земным разлучился он станом, [100] Справедливого каждого ныне зовут Нуширваном. Дни земные свои проводи ты на благо сердец, Чтоб тобой ублажен, чтоб тобой был доволен творец. Следуй солнечным всадникам, [101]в свете благого устоя. Беспокойством горя, для других ты ищи лишь покоя. Ты недуги цели, хворым снадобья ты раздавай, Чтоб вести ты достоин был небом дарованный край. Будь горячим в любви, лютой злостью не будь полоненным. Словно солнце и месяц, ко всем ты пребудь благосклонным. Кто добро совершит, будь он мал или будь он велик, Тот увидит добра на него обратившийся лик. От указа творца небеса не отступят ни шагу: Воздадут они злу, воздадут они каждому благу. Проявляй послушанье, греха избегай, чтоб не быть В посрамленье глубоком и скорбно прощенья просить. Наши дни — лишь мгновенье; вот наше великое знанье. Ты пребудь в послушанье. Превыше всего послушанье. Оправданья не надо, не этого ждут от тебя. Не безделья, в слова разодетого, ждут от тебя. Если каждое дело свершалось бы с помощью слова, То дела Низами достигали бы звездного крова.
