говорит, он талантливый.
Эван покивал, поставил ногу на первую дощечку, ухватился обеими руками за вторую, проверил ее на прочность и полез вверх по стволу дерева.
* * *
Несколько раз мальчик чуть было не сорвался, но продолжал упрямо карабкаться, пока руки не заныли, а голова не оказалась почти вровень с железными скобами на двери домика. Сквозь эти скобы действительно была продета дужка навесного замка. Того самого замка, из-за которого ребятам до сих пор не удавалось пробраться внутрь.
Эван порадовался тому, что рядом тянется крепкая, толстая ветка. Привалившись к ней боком, мальчик вытащил из кармана ключи.
– Только не падать! – сказал он то ли ключам, то ли самому себе. До земли было далековато.
Эван ухватил замок свободной рукой (а значит, совсем перестал держаться за дерево). Голова у него слегка закружилась от страха. Он вставил в замок самый маленький ключ на связке.
– ПОДХОДИТ! – завопил он.
– УРА! – откликнулся снизу Рейф.
Эван улыбнулся, но вниз глядеть не стал. Он повернул ключ и услышал тихий щелчок. Дужка выскочила из гнезда.
– Есть! – крикнул он. Затем осторожно снял замок и сунул в карман штанов. Не хотелось бы случайно уронить его Рейфу на голову.
Теперь оставалось только открыть дверцу домика. Эван пригнулся, чтобы угол дверцы не стукнул его по голове, ухватился одной рукой за удобную толстую ветку, а другой рукой рванул дверь на себя.
И тут случилось кое-что непредвиденное.
Во-первых, Эван понял, что ржавые петли не смогут удержать открытую дверь.
И – тоже во-первых, потому что все это происходило одновременно, – дверь накренилась, на секунду замерла и полетела вниз.
В эту последнюю секунду Эван успел отпустить дверцу, чтобы не рухнуть вместе с ней. Он всем телом прижался к ветке и услышал, как дверь с чудовищным грохотом свалилась на землю. Потом наступила оглушительная тишина.
Эван висел на ветке, не чуя рук.
– РЕЙФ?
Тишина.
Мальчик посмотрел вниз, но увидел только листья.
– РЕЙФ?
Наконец снизу донеслось:
– Вот это да…
– ТЫ ЖИВОЙ?
– Да! – крикнул Рейф. – Меня не задело!
У Эвана снова забилось сердце.
– Я спускаюсь! – крикнул он.
– Нет, лезь дальше! – ответил Рейф. – Я иду к тебе.
– Что? Не надо!
– Надо! У правил вышел срок годности, помнишь? Лезь внутрь. Я сейчас поднимусь, так что дай мне дорогу.
Теперь, когда двери не было, Эван увидел грубый дощатый пол, покрытый пылью и сломанными ветками. Он просунул пальцы в щель между двумя досками, зацепился и подтянулся на руках. Лежа на полу, он осмотрелся и увидел… очень мало чего: дощатые стенки со щелями, пропускавшими свет, и большое открытое окно, за которым была сплошная зеленая стена из листьев.
Эван сел. Домик был вроде бы крепкий. Мальчик немного отдышался и едва успел встать на ноги, как в дверной проем просунулась голова Рейфа.
– Быстро ты, – сказал Эван. – Как я рад, что тебя не убило!
Рейф ухмыльнулся.
– Я тоже. Втяни-ка меня сюда. Мне нужны обнимашки!
Он не шутил. Когда Рейфу хотелось, чтобы его обняли, он просил, чтобы его обняли. Именно поэтому Эван понимал, что Рейф – в отличие от его родителей – ничего не боится.
Когда друзья воссоединились и обнялись, Рейф стряхнул с рубашки ошметки коры.
– На земле не так безопасно, как думают мама с папой, – сказал он.
* * *
В поисках улик мальчики внимательно осмотрели домик. По крайней мере, попытались его осмотреть. Там был только пол, четыре тонкие стены, деревянная скамейка вдоль одной из них и заросшее окно, через которое в домик лился странный зеленоватый свет.
Ни полок. Ни коробок. Нечего открывать. Нечего искать.
– Не вижу никаких улик, – сказал Рейф, проводя пальцами по шершавой стенке. Он где-то вычитал, что руки могут нащупать то, чего не замечают глаза. Внезапно он отдернул руку, но лишь затем, чтобы тут же сунуть палец в рот. – Ой! Заноза!
– Посмотри еще, – сказал Эван, заглядывая под скамейку. – Может, где-то вырезаны инициалы. Ищи буквы Х. Г. Х.
Щуря глаза, чтобы лучше рассмотреть занозу, Рейф спросил:
– А ну-ка, объясни, почему это так важно?
Эван замялся.
– Мне нужен подозреваемый, – сказал он наконец. – Настоящий подозреваемый.
Рейф кивнул, но тут же продолжил:
– А зачем тебе нужен подозреваемый?
– Затем, – Эван глубоко вздохнул и решил сказать правду. Это же Рейф. Рейфу можно доверять. – Понимаешь, в поджоге подозревали моего папу. Кажется, он в тот вечер работал в библиотеке. Как раз в подвале, где начался пожар. Но он этого не делал, я точно знаю! Поэтому надо выяснить, кто настоящий преступник.
Мальчик ждал от Рейфа новых вопросов. Но Рейф просто сказал:
– Твой папа ни за что не стал бы поджигать библиотеку. Любой, кто его знает, это поймет.
Как же хорошо было услышать это от Рейфа!
– Ну да. Только, похоже, не все его знают.
– Ты правда думаешь, что Х. Г. Хиггинс связан с этой историей?
Эван пожал плечами.
– Возможно. Мы знаем, что в тот день он вернул библиотечную книгу. А в книге была фотография.
– Но мы же не знаем, чьи это ключи. Может, его. А может, и нет.
– Один из ключей подошел к замку этого домика, – сказал Эван, садясь на скамейку. – Если здесь найдется что-то, что указывает на Х. Г. Хиггинса, он станет настоящим подозреваемым. Тогда, наверное, можно и в полицию.
– Ну да. Но ведь здесь ничего нет, – Рейф прошелся туда-сюда и встал у единственного заросшего окна. Снаружи перекрещивались зеленые ветки, закрывая обзор.
Эван посмотрел на них секунду-другую, а затем вскочил и рванул к окну. Просунув руку наружу, он попытался раздвинуть ветки.
– А ну, помоги!
Даже в четыре руки мальчики с трудом расчистили небольшой проем. Но этого было достаточно. Отсюда было видно почти весь Мартинвилл: городское собрание, кусочек школы, верхний этаж Исторического музея.
– Вот оно! – сказал Эван. – Это место, где сделали снимок. Х. Г. Хиггинс или кто-то еще стоял вот здесь у окна и держал фотоаппарат.
Рейф довольно улыбнулся.
– А снимок лежал в книге…
Эван подтянул к себе рюкзак и пошарил внутри.
– А книгу сдали в библиотеку в день пожара…
– И сдал ее Х. Г. Хиггинс!
Эван достал фотографию, а Рейф постарался удержать руками ветки, не выпав при этом из окна.
– Точно, здесь, – сказал Эван. – Видно даже вот это пятно, – он указал на доску у самого окна, где было коричневое пятнышко.
Рейф прищурился и вгляделся в снимок.
– Да. И еще чей-то глаз. Жалко, что лица так мало. Это может быть кто угодно, – он поднес фотографию к лицу Эвана. – Хоть бы и ты!
– Но это доказывает, что Х. Г. Хиггинс раньше жил в Мартинвилле. Он был в библиотеке в день пожара и больше сюда не возвращался. Теперь он, наверное, где-нибудь в Нью-Йорке. Там живут миллионы людей, и он думает, что его нипочем не найдут!
– Подозрительно, – сказал Рейф. – Только зачем ему жечь библиотеку? Ведь он сам пишет книги!
– Я его найду, – сказал Эван, пропуская вопрос мимо ушей. – И заставлю признаться. И тогда все поймут, что папа не поджигал библиотеку.
– Я тебе помогу, – сказал Рейф.
Глава 32. Эл
Прекрасные минуты, которые я провела в обществе нашего посетителя, омрачало одно: мне хотелось, чтобы и следующие минуты были так же прекрасны. Мне хотелось, чтобы в дверь постучал еще кто-нибудь и задал новые вопросы. Но мальчик с блокнотом ушел двадцать минут назад, а больше никто не появлялся.
Когда за ним закрылась дверь, я села за стол и придвинула к себе коробку с надписью «Пожар в городской библиотеке». Мальчик аккуратно сложил в нее все материалы, и мне было удобно снова раскладывать их на столе. Я достала вырезки из «Вестника Грантвилла» и даже коротенькую заметку из «Новостей штата» (Мартинвилл – слишком маленький городок, чтобы иметь свою газету).
Здесь же были объявления о смерти миссис Скоггин и мистера Брока с некрологами. Они прожили примечательные жизни, не то что я. Мне вспомнились похороны. Мы, трое призраков,
