она успела ответить, мистер Брок, все еще держа книгу, начал взлетать. Сначала он воспарил всего на полметра над диваном, продолжая читать. Но совсем скоро он поднялся выше. Наконец его голова наполовину прошла сквозь потолок.
– Миссис Скоггин! – позвал он. Книга упала на пол. – Миссис Скоггин!
– Мистер Брок! – миссис Скоггин почему-то ухватила меня за локоть. Второй рукой она уцепилась за щиколотку мистера Брока. Он перестал подниматься, но и вниз не вернулся. Вот так, в неуклюжих позах, мы и застыли – все втроем.
И тут в комнате появились мыши.
Мыши. Они бежали со всех сторон. Я насчитала никак не меньше шести мышат.
– Ай, ай! – вскричала миссис Скоггин. Но не отпустила ни меня, ни мистера Брока.
Однако теперь она снова оторвалась от пола и потянула меня за собой вверх. Вскоре мне пришлось встать на цыпочки.
Мистер Брок уже почти весь прошел сквозь потолок. Миссис Скоггин висела, цепляясь за его ногу, а я держала ее за руку.
Чтобы не дать нам всем улететь, я ухватилась свободной рукой за каминную полку.
Сквозь потолок до меня тихо, но отчетливо донесся голос мистера Брока:
– Миссис Скоггин! Если мы уходим, нужно поторопиться!
Миссис Скоггин взглянула на меня.
– Милочка, – сказала она, – я могу тебе еще чем-то помочь?
Я не поняла, про что она говорит, и крикнула:
– Я держусь за камин! Не бойтесь! Что бы ни случилось, я его не выпущу!
Миссис Скоггин повернула голову и посмотрела на меня. Ее пальцы ослабели, но все-таки не разжались до конца.
– Ты теперь на верном пути, милочка. Твоя библиотечка растет, а сегодня у тебя появился новый читатель.
– Читатель? – переспросила я.
– Ты снова нашла себе место, – сказала она. – Наконец-то!
– Наше место здесь, миссис Скоггин! У нас же прекрасный дом!
Ее голова теперь была у самого потолка. Я вытягивалась изо всех сил, по-прежнему цепляясь за каминную полку.
– Милочка, – ласково сказала она.
Я поглядела на нее и промолчала.
– Отпусти нас, – сказала она, – и мы отпустим тебя.
– О чем вы говорите? – крикнула я. – Это же я держу нас всех!
– Вот именно, – сказала она.
Шесть (или уже восемь?) мышат собрались на коврике у самых моих ног. Я глядела на них, держалась за каминную полку и делала вид, что ничего не понимаю.
Мистера Брока уже не было слышно, но миссис Скоггин не отпускала его ногу. Ее пальцы скользнули по моей руке, но мы успели перехватиться покрепче. Благодаря камину мы пока оставались на месте, хоть и колыхались, как странный воздушный змей. Снизу мне были видны подошвы ботинок мистера Брока.
– Если ты сможешь отпустить, то и я смогу, – повторила миссис Скоггин. Такого мягкого и терпеливого тона я ни разу не слышала от нее при жизни (да и после).
Мистер Брок не собирался спускаться. Это уже было ясно.
Я немножко подумала. Выполнить ее просьбу было нелегко. Но, в конце концов, она ведь моя начальница.
– Хорошо, – выдохнула я.
Миссис Скоггин кивнула.
– Я люблю тебя, милочка.
Я тоже очень ее любила. И поэтому перестала держаться за камин. Я тяжело осела на коврик, где суетились любопытные мыши. Кажется, я ударилась головой. Миссис Скоггин повисела в воздухе еще немножко, а потом начала подниматься.
Я глядела, как ноги мистера Брока исчезают, пройдя сквозь потолок. Вслед за ним исчезла моя дорогая миссис Скоггин. На прощание до меня донеслись слова мистера Брока:
– Какое мужество!
Кажется, он говорил обо мне.
Глава 37. Эван
В тот вечер Эван чувствовал, что 1) ничего не понимает, 2) совсем-совсем ничего не понимает.
Когда стемнело и налетели комары, они с папой ушли с камня истины. Ошарашенный мальчик не возражал. Они перебрались на кухню, где мама оставила им суп и записку с объяснением: ей пришлось уехать, потому что у кого-то дома сломался роутер.
Отец Эвана – Х. Г. Хиггинс. Знаменитый писатель.
Папа объяснил, что придумал это имя, еще когда был подростком. Он действительно как-то взял в библиотеке книгу про детективные романы и прочел ее от корки до корки. А потом начал писать и добился успеха. Прославился.
– Но почему же ты скрываешь это от всех? – спросил Эван.
– Не от всех. Кое-кто знает правду. Например, Джонатан О’Нил. Это же он передал мне твое письмо.
Ой. Так вот что мистер О’Нил отдал папе после того, как ребята вернулись из Грантвилла. Письмо Эвана, а вовсе не «деловые бумаги».
– Но все-таки я хочу быть простым, нормальным человеком. Хочу жить здесь, с тобой и с мамой, в доме, где я вырос. Не хочу всяких писательских туров, интервью и прочей суматохи.
– Пап… а это значит, что мы богатые?
Папа улыбнулся.
– Ну, кое-какие деньги у нас есть.
– А как же мыши?
– А что мыши?
– Зачем ты этим занимаешься? В чем интерес?
Папа пожал плечами.
– Во всех маленьких городках есть мыши. Я увожу их подальше, за холмы, и надеюсь, что они поселятся там. Иначе кто-то другой их убьет.
– Но зачем? Зачем ты их спасаешь?
– Тут нет никакой загадки. Я просто люблю мышей. Всегда любил, с детства.
Отец с сыном немножко посидели молча. Наконец Эван спросил:
– Пап… а сколько у нас все-таки денег?
* * *
Поев супа после долгого и напряженного дня, Эван ужасно захотел спать, хотя время было еще не позднее. Мальчик все же прилег на кровать, даже не сняв праздничную рубашку на пуговицах. В голове у него все перепуталось. Он оказался прав: Х. Г. Хиггинс действительно жил в Мартинвилле. Вот только пожар в библиотеке по-прежнему оставался загадкой.
Через несколько минут мальчик сел в кровати, нашарил у себя в рюкзаке старые ключи и, не обуваясь, помчался вниз по лестнице. Надо было кое-что проверить.
Из кухни Эван услышал, как папа стучит по клавиатуре в своем рабочем подвале. Ой. Наверное, глупо было верить, что он все время сидит за компьютером ради переписки с клиентами. Но кто же всерьез задумывается о том, чем заняты родители на работе!
Эван тихонько вышел из дома через кухонную дверь и постарался не очень громко хрустеть гравием – ай-ай-ай, надо было обуться! – когда проходил мимо папиного подвального окошка.
Он вставил второй ключ – тот, что побольше – в замок передней двери и осторожно повернул. Дверь открылась. Мальчик вошел в дом и тихо прикрыл ее за собой. Вот и еще один подтвержденный факт: это папины ключи. Когда-то давно он носил их с собой, а потом потерял.
Эван привалился спиной к двери и вслушался в тихий перестук папиных клавиш. Он закрыл глаза и представил, как папа – чуть постарше, чем он сам сейчас, – идет в библиотеку с этой связкой ключей в кармане.
И тут он вспомнил про книгу.
Про вторую книгу.
* * *
Вернувшись к себе в комнату, Эван лег на коврик и шарил под кроватью, пока не нащупал ту потрепанную книгу с заклеенной скотчем обложкой.
Он поглядел на карточку с датами и быстро подсчитал кое-что в уме. Его отец брал эту книгу каждый год, иногда даже по два раза, начиная с того лета, когда ему исполнилось восемь, и до самого пожара в библиотеке.
Даже не встав с пола, Эван открыл папину любимую библиотечную книгу и начал читать.
История была про мышонка.
Внезапно Эван понял: папа любит мышей вот из-за этой книги. Все для него началось там, в библиотеке.
Его отец заслуживал справедливости. Он имел право разговаривать с соседями, не чувствуя, что его в чем-то подозревают.
До сих пор Эвану очень везло с расследованием. Какова была вероятность найти связку ключей, которую обронил его собственный отец двадцать лет назад? Да такое не смог бы высчитать даже мистер О’Нил!
Эван вспомнил, как эти ключи лежали в грязи на пустыре, заросшем сорняками, словно дожидались его. Еще мальчик вспомнил, как над ними стоял кот и не шевелился, пока он не заметил связку.
Неужели кот что-то знает? Но ведь нельзя же у него спросить! Зато можно спросить у его хозяев.
Эван вскочил на ноги,
