– Ким! – спросил Дэйв. – Ты еще здесь?
– Да. Дело в том, что приехал друг детства и остановился в моем домике возле бассейна.
– Должно быть, ты очень рада, но Ким, пожалуйста, никаких свиданий в следующий уик-энд. Я хочу побыть с тобой.
– Договорились, – ответила она. Они обменялись несколькими словами, после чего Дэйв сказал, что ему пора бежать, поскольку только сейчас доставили тридцать фунтов креветок.
Она сунула телефон в карман и принялась убирать кухню, но все время поглядывала на часы. Как глупо, что она нервничает, считая каждую минуту, которую Трэвис проводит с матерью.
Прошел час. Другой. В начале третьего она уже была уверена, что никогда больше его не увидит.
Когда он постучал в заднюю стеклянную дверь, она подскочила, но тут же выдала лучезарную улыбку.
Похоже, настроение его сильно испортилось, в чем она уверилась, когда он уселся на табурет у стойки и спросил:
– У тебя есть виски?
Она налила ему односолодового «Мактарвита», который держала для кузенов.
Он осушил стакан одним глотком.
– Хочешь поговорить? – осторожно спросила она и только сейчас увидела, что в его глазах застыла боль.
– У тебя когда-нибудь возникало такое чувство, что то, чего ты больше всего боишься в жизни, становится правдой?
Ей хотелось сказать, что больше всего она боится стать пятидесятилетней бизнесвумен, не имеющей никакой личной жизни, а именно к этому, кажется, идет.
– Да. И это, по-твоему, происходит с тобой?
– Моя мать, похоже, думает именно так.
Она ожидала, что Трэвис все объяснит, но он ничего больше не сказал. Он и в детстве говорил очень мало, а ее задачей было вытянуть из него все, что можно.
– Так что ты намерен делать завтра?
Он поднял голову и улыбнулся.
– Не то чтобы хотел, но готов выслушать альтернативные предложения.
– Что это значит? Почему ты не можешь делать то, что хочешь?
– Ничего не значит. Так чем ты занята завтра?
Ким ощутила, как обруч, сковавший сердце, разжался. Она боялась, что он, повидав мать, немедленно уедет.
– Работой. Как каждый день. Это у тебя нет ничего определенного. Мать попросила тебя уехать?
– Как раз наоборот. Есть какая-нибудь еда? Я сжег немного энергии после разговора с мамочкой.
Ким так тревожилась, что Трэвис собирается уехать, что не заметила порванную, грязную рубашку. В волосах застрял листок.
Совсем как в детстве!
– Что с тобой случилось? – выпалила она, открывая холодильник.
– Ничего страшного. Попробовал забраться на скалу. В Стирлинг-Пойнт прекрасные скалы.
– Но как ты сумел запачкаться, идя по тропе?
– Я взбирался не по тропе.
Он подошел к шкафу и вынул две тарелки.
Она застыла с миской в руке.
– Но там отвесный подъем!
Трэвис пожал плечами.
Ким не улыбнулась.
– У тебя не было каната. Ты был один. Это опасно. Больше так не делай!
– Из страха покалечиться? – спросил он и почему-то поморщился, выкладывая на тарелки картофельный салат. – А ты что делала, пока меня не было?
– Пыталась превратить воск в лунный свет.
Он с любопытством взглянул на нее.
– И что это значит?
– Прошлой ночью на свадьбе я любовалась лунным светом. Он был так прекрасен, что я задумалась, как превратить его в украшения.
– Какое отношение это имеет к воску? – спросил он, принимаясь за еду.
Ким села рядом и взяла тарелку с салатом. И снова вспомнила, что еду приготовил Дэйв и стоило бы сказать Трэвису об этом. Но она промолчала.
– Я делаю украшения по методу «потерянного воска».
– «Потерянного воска»? Я видел по телевизору! Какой-то таинственный метод, исчезнувший с веками.
Ким презрительно фыркнула.
– Идиоты! Это называется «потерянный воск» не потому, что метод забыт, а потому что воск тает и вытекает. В процессе изготовления воск теряется.
– Ты должна показать мне. Может, сумеешь…
– Трэвис, – перебила Ким. – Я хочу знать, что происходит. Ты сказал, что нуждаешься в моей помощи, но я уверена, что помощь состоит не в том, чтобы читать тебе лекции по изготовлению украшений.
– У меня есть три недели, – признался он, поколебавшись.
– Три недели до чего?
– До того, как придется сообщить отцу, что его жена хочет развода.
– А что будет тогда?
– Начнутся битвы адвокатов. Отец будет сражаться со мной. Война неминуема.
– Но как только все закончится, ты будешь свободен?
– Да. Я пока не знаю, чем займусь, но у меня не будет обязательств перед родителями. Кроме моральных и этических, ну и любви, конечно, и…
– Но каковы твои планы на эти три недели? – спросила Ким.
– Может, поймаю лунный свет, чтобы ты спрятала его в воск, а потом потеряла.
– Было бы неплохо, – улыбнулась Ким. – Я нуждаюсь в новых идеях. Меня всегда вдохновляли органические формы, а все известные мне замыслы уже исчерпаны.
– Помнишь цветы, которые ты связывала в венок? Головки клевера? Они считались сорняками. Мне они нравились, – тихо сказал он, и на секунду их взгляды скрестились. Но Трэвис тут же отвернулся, собрал пустые тарелки и сложил в посудомоечную машину.
– Если пробудешь здесь три недели, нужно сказать людям, кто ты.
– Людям? Кому именно?
– Трэвис, это маленький город. Уверена, что все уже говорят о том, как я подцепила неизвестного брюнета и увела к себе домой.
– Твоя мама уже звонила? – ухмыльнулся он.
– Последнее, что я о ней знаю, – они прибыли в Новую Зеландию, поэтому очень надеюсь, что новости до нее дойдут не раньше, чем в ближайшие двадцать четыре часа. Но мой брат здесь. И кузен Колин тоже.
– Доктор и шериф. У тебя прекрасные связи.
– Какую историю сочиним? Расскажем, что Люси Купер – твоя мать?
– Она просила неделю, чтобы сообщить Лейтону, что замужем и имеет ребенка.
– Если она преподнесет все дело таким образом, он подумает, что тебе не больше девяти лет.
– А сколько в представлении матери лет тебе? – спросил Трэвис.
– Пять, – ответила Ким, и оба рассмеялись. – Что, если мы скажем правду, но утаим настоящую фамилию твоей мамы? Ты приезжал сюда в детстве. Мы встретились, ты вырос и сейчас вернулся в Эдилин в трехнедельный отпуск?
Глаза Трэвиса зажглись.
– Если я уговорю ма подождать со своей исповедью Лейтону, можно получше узнать ее, перед тем как она скажет, кто я.
– Похоже, у нас есть план! – обрадовалась Ким. Трэвис кивнул.
Глава 4
Джо Лейтон открыл дверь офиса и недовольно поморщился при виде горы бумаг на письменном столе. Знакомое чувство неприязни росло в душе. Он думал, что проведет жизнь в Нью-Джерси, управляя магазином, основанным его дедом. Он никогда не считал этот бизнес чрезмерно амбициозным. Предметом чьей-то зависти. Но его сын Джои женился, завел детей, а его жена посчитала магазин золотым дном. И, кажется, была готова на убийство, лишь бы его получить.
