— Дай мне немного отдохнуть, — взмолилась она.
— Нет времени. Сейчас самое удачное время чтобы бежать из города. Нам никто не встретится на дороге и не донесет Тору Домнусу.
Протянув руку, он бесцеремонно рывком поднял свою спутницу на ноги. Та попыталась было прижаться к нему — мокрая, дрожащая и несчастная, но варвар вернул ее к действительности чувствительным шлепком пониже талии.
— Когда мы окажемся в пустыне между Ургалом и Кором, ты сможешь и высохнуть и согреться под солнцем. А пока что мне надо наведаться на конюшню и раздобыть нам лошадей.
Женщина согласно кивнула, а затем, несколько раз чихнув, произнесла:
— Здесь неподалеку должна быть конюшня, где держат лошадей для гонцов, которых Тор Домнус иногда снаряжает с посланиями к правителям Фалкара и Сибароса.
С этими словами она, несмотря на свою усталость, легко вскочила на ноги и направилась к лесу, через который тянулась широкая проезжая дорога, ведущая из Ургала в Фалкар. Взвалив на плечо Ксикстура, варвар последовал за своей спутницей. По тому как шла женщина, еле заметно пританцовывая и оглядываясь, чтобы одарить его радостной улыбкой, Кутар понял, что впервые за много лет она ощутила себя свободной. Когда они подошли к просторной поляне, Филисия замедлила шаги. Остановившись под деревьями под прикрытием густого кустарника, северянин разглядел стоящие там конюшни, ощутил запах лошадей, услышал стук молота, доносящийся из маленькой кузницы неподалеку.
— Здесь должны быть охранники, — предупредила Филисия.
Варвар издал недовольное кряканье. Будь он сейчас один даже с тяжелой ношей, он бы без труда дал бой хоть всем охранникам сразу, вскочил бы на лучшего коня и умчался. Но сейчас ему приходилось заботиться не только о себе. А это требовало осторожности.
— Стой здесь, — бросил варвар. — А я залезу на крышу и посмотрю что там к чему.
Не дожидаясь ответа, он незаметно обогнул поляну, ловко взобрался на соломенную крышу конюшни, перескочил оттуда на другую и скрылся из глаз испуганной Филисии.
Распластавшись у самого конька крыши, он одним взглядом оглядел широкое пространство — привязь, поилки для лошадей, сено, сложенное возле стены конюшни, каменный колодец с ведром, стоящим на крышке. Поднялось жаркое солнце, которое моментально изгнало из его тела сырость и холод, леденящие его в подземных покоях Азтамура. Солома, шуршавшая под руками Кутара, была настолько высохшей что казалось, упади на нее хоть одна искра — и она вспыхнет подобно пороху. Так же как и копны рядом с конюшней… Коварно усмехнувшись, Кутар принялся шарить в поисках огнива.
Он высек крохотную искру, подождал пока она превратится в язычок пламени и бросил горящую солому на копну сена. Снизу тут же повалил дым, сквозь который пробились жаркие огненные языки.
Сидя на крыше, северянин наблюдал, как внизу поднялась суета. Конюхи бежали со всех сторон, открывая настежь двери и поспешно выводя лошадей. Кутар решил, что двух лошадей ему будет маловато; на третьей поедет Ксикстур. Так они гораздо быстрее смогут передвигаться и при надобности легче ускользнут от погони. Окинув взглядом остававшихся в конюшне лошадей, варвар выбрал себе наиболее подходящих: рыжеватого жеребца для себя, темную кобылу для Филисии и каракового жеребца для перевозки металлического бога.
Суетящиеся конюхи и мальчишки-подмастерья были слишком заняты чтобы заметить чужого человека. Кутар, пользуясь неразберихой, вскочил на рыжего, ухватив за уздечки кобылу и каракового жеребца. Лишь когда он пересекал середину поляны, какой-то юнец почуял неладное и попытался поднять крик. Проскакав рядом, Кутар отвесил ему полновесную оплеуху, от которой крикун рухнул, отлетев в сторону и опрокинув поилку. Ничего с ним не сделается, полежит и подумает, стоит ли соваться в дела Кутара из Кумберии. А он сам выиграет несколько драгоценных минут, чтобы посадить в седло Филисию и крепко привязать металлического бога на спину каракового жеребца.
Женщина уже спешила ему навстречу, ее белые ноги так и мелькали, едва прикрытые подолом криво оборванного платья. По тому как она уверенно схватила предназначенную ей кобылу за уздечку и легко вскочила в седло, Кутар понял, что ему не придется беспокоиться о своей спутнице. Она оказалась хорошо знакомой с искусством верховой езды. Подъехав к северянину, она помогла ему закрепить на спине каракового жеребца громоздкий тяжелый груз, дав удивительно толковые советы и затянув веревки такими узлами, которые даже варвару никогда не случалось видеть.
В следующее мгновение Кутар вскочил в седло и они стремительно поскакали сперва по лесной тропинке, а затем на восток, к пустыне через поля, отвоеванные когда-то крестьянами у леса. Прежде чем переполох на конюшне закончится и кого-то пошлют к Тору Домнусу сообщить о случившемся, пройдет какое-то время. А они же тем временем будут уже очень далеко. Пролетая на бешеной скорости через сад, Кутар нагнулся в седле и успел ухватить несколько яблок, которые поспешно сунул себе за пазуху кожаной безрукавки с головой вепря. Когда они доберутся до святилища, где он оставил Серко и оружие, можно будет немного подкрепиться.
Они долго скакали без передышки, и уже перевалило за полдень, когда перед ними возникла выложенная из камней полоса, которая служила границей Бесплодной пустыни. За ними расстилалось сверкающее на солнце жаркое море песка из которого то тут, то там торчали причудливо выветренные камни.
При виде этого неприветливого зрелища Филисия вздрогнула, издав жалобный возглас.
— Я здесь просто изжарюсь, моя кожа обгорит. На мне совсем никакой одежды.
— Если предпочитаешь остаться, я тебя не держу, — сурово ответил ей Кутар.
Закусив губу, женщина изо всех сил отрицательно замотала головой.
Они немного замедлили бег своих лошадей, чтобы поберечь их силы. Наконец впереди показались развалины древнего святилища, где варвар оставил Серко. Оглядевшись вокруг и не заметив ничего подозрительного, варвар направил туда своего чалого.
Между тем солнце уже довольно высоко поднялось над горизонтом, заливая пустыню своими беспощадными лучами. Кутар бросил взгляд на свою спутницу и ощутил некоторое беспокойство. Салара всемогущая, да эта женщина вся покраснела! Еще немного — и она обгорит, разболеется и что тогда делать? Не бросать же беспомощную женщину посреди пустыни в обществе диких зверей и ходячих мертвецов? Подъехав ней, Кутар развернул свой плащ из медвежьей шкуры и с грубоватой заботой набросил его на спину Филисии.
— Это защитит тебя от солнца, — буркнул он. — Все равно больше ничего нет.
