вспомнить об этом.
С тех пор как миссис Хьюбер в совершенстве овладела Голосом, ни один ученик – ни один – не ослушался её.
До Синди. Как?
Этому должно было быть объяснение.
– За это твои уши будут гореть огнём, Синди Уотсон, – пробормотала она себе под нос. – Они будут гореть и полыхать.
Учительница окинула взглядом столовую. Она старалась не замечать запахи столовой – переработанное мясо вперемешку с толпой растущих тел. Она приспустила очки и посмотрела поверх них.
Внезапно её поиск прервал чей-то голос:
– Я рад видеть вас здесь, Барбара. – Это был директор Гарсия. Миссис Хьюбер фыркнула. Она ненавидела, когда её называли Барбарой, особенно при учениках. Она была миссис Хьюбер.
– Ученикам полезно видеть нас за пределами класса, – продолжил директор. – Это даёт им понять, что мы тоже люди.
Он улыбнулся.
Миссис Хьюбер не улыбнулась в ответ.
За неделю до этого директор Гарсия вызвал её к себе в кабинет, чтобы поговорить о её «манере говорить немного чересчур резко».
Миссис Хьюбер снова легонько фыркнула. Это был первый год директора Гарсия в качестве директора средней школы, и у него были всевозможные «свежие» идеи о преподавании. В конце концов, полагала она, он узнает, что на самом деле действует на детей. Но пока его глаза безнадёжно горели энтузиазмом.
– Я не стану менять своих методов, – сказала она ему в тот день. – Я контролирую свой класс – безупречно, если хотите знать, – и вместо того, чтобы вызывать меня сюда и просить измениться, вы должны благодарить меня, молодой человек. – Она встала, когда выговаривала ему всё это. – Когда вы будете готовы меня отблагодарить, я буду в своём классе.
Учительница вылетела из его кабинета и с тех пор с ним не разговаривала. А сейчас, в столовой, директор Гарсия улыбался ей как ни в чём не бывало. Он сунул руку в карман, будто пытался там что-то найти, но в этот момент какой-то ученик крикнул ему через всю столовую: «Эй, Гарсия, чувак!», и директор Гарсия широко улыбнулся, помахал ученику и подошёл к нему, чтобы дать ему пять.
Миссис Хьюбер покачала головой. Она не думала, что когда-нибудь увидит, как директор даёт пять ученикам или позволяет им говорить так по-дикарски. «Эй, Гарсия, чувак»? Это отвратительно.
Миссис Хьюбер вздохнула и вернулась к поискам Синди.
«Где же ты?» – думала она, успев осмотреть ближнюю половину столовой.
В тот же момент возле автоматов с газировкой кто-то уронил поднос с обедом. Он с грохотом упал на кафельный пол. Миссис Хьюбер повернулась, как и все остальные, чтобы посмотреть, кто это сделал.
Это была не Синди Уотсон, увы.
«Это послужило бы ей уроком», – размечталась миссис Хьюбер.
Но это был Андре Паркер, самый низкий мальчик в её классе. Он стоял над остатками своего обеда: рассыпанной картошкой фри и куском пиццы начинкой вниз, и щёки его были цвета малины.
Один мальчишка выкрикнул: «Ну ты ловкач, Андре!» – и несколько других детей зааплодировали.
Миссис Хьюбер покачала головой.
Эти дети – полный бардак. Вообще никаких манер. Никакого достоинства.
И тогда миссис Хьюбер приметила Синди Уотсон. Девочка шла по столовой, держа поднос с обедом. Миссис Хьюбер надвинула очки повыше. Пришло время сосредоточиться. Как Синди сопротивлялась Голосу? Что в ней было такого особенного?
Синди подошла к Андре, который стоял на коленях и собирал устроенный им беспорядок. Когда Синди подошла к нему, она коснулась его плеча. Затем девочка присела и помогла ему подобрать остатки разбросанной картошки фри.
Ноги миссис Хьюбер слегка подкосились.
Она не могла понять. И эта девчонка смогла бросить вызов Голосу?
Андре и Синди встали. Синди взяла со своего подноса тарелку с картошкой и пиццей и протянула Андре.
Андре застенчиво замотал головой, но Синди улыбнулась, что-то сказала и поставила тарелку на поднос Андре. Затем она повернулась и ушла.
Миссис Хьюбер не могла этого осознать.
Как? – вопрошала она.
Синди Уотсон была первой её ученицей, которая ослушалась, за многие годы – за многие годы! Как получилось, что из всех учеников, которые хотели бросить ей вызов, это удалось только тихоне Синди Уотсон?
У миссис Хьюбер задрожали руки.
Эта девчонка не была бунтаркой. Она не носила чёрную одежду, у неё не было пирсинга в неположенных местах. Она не красила волосы в синий цвет и не нарушала школьный дресс-код. Она была единственной, кто помог Андре Паркеру. Единственной.
И всё же каким-то образом она сопротивлялась Голосу. И если ему могла сопротивляться маленькая мышка Синди…
Миссис Хьюбер не стала заканчивать свою мысль.
Она бросилась к дверям столовой. Директор Гарсия стоял неподалёку и смеялся о чём-то с группкой учеников.
– Заходите снова, Барбара, – сказал он, когда она проходила мимо, и сунул руку в карман: казалось, он хотел ещё что-то сказать.
Она проигнорировала его и помчалась в учительскую, где рывком достала свой обед из холодильника.
«Синди Уотсон должна быть наказана!» – заключила она.
Синди ослушалась. Неважно, выглядела она как бунтарка или нет. Ей было велено тихо читать – в самых ясных выражениях, – а она не читала. Всё было предельно просто. То, что она только что сделала для Андре Паркера, не оправдывало её.
Миссис Хьюбер вытащила из пакета с обедом стебель сельдерея.
Если она позволит этой девчонке бросить ей вызов, найдутся и другие. Получится хаос: записки, болтовня на уроках и хронические опоздания.
«Да, – решила миссис Хьюбер, – Синди Уотсон нужно остановить». Она с хрустом разломила стебель сельдерея пополам.
После обеда ей придётся отчитать Синди. Перед всеми. Ей придётся использовать Голос в полную силу. Миссис Хьюбер вгрызалась в сельдерей.
Даже если Синди поначалу будет сопротивляться, как до этого, в конце концов она поддастся Голосу. Ему все поддавались. Это было похоже на магию.
Кроме того, заставить Синди сделать ошибку – выставить её слабой и трясущейся на глазах у всех – стало бы хорошим напоминанием остальным, что никто в её классе не находится в безопасности. Никто. Даже «хорошие детки».
Учительница покончила с обедом и зацокала по коридору. Она почти даже улыбнулась, размышляя об уроке, который она скоро преподаст Синди и всем остальным.
«Никогда не бросайте вызов миссис Хьюбер».
Когда ученики попадали к ней в класс, она выжигала этот урок в их ушах. Навсегда.
Она толкнула дверь класса и взглянула на часы. Через три минуты прозвенит звонок, и ученики начнут стекаться в класс. «Ведьма с пруда Чёрных Дроздов» валялась на полу рядом с партой Синди. Миссис Хьюбер нагнулась, чтобы поднять книгу,
