Он недавно в замке. До него был другой хранитель — тот только и делал, что пил, за хозяйством не смотрел. Старый Сиар сам взял Ривза на службу, хотя сын был категорически против. Но разве молодой хозяин мог перечить отцу?
— Нет. Я хотела спросить… Ривз не кажется тебе… странным? — я останавливаюсь, крепче сжимая ведро, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Ривз всегда смотрит так, словно видит больше, чем должен. Слишком уж загадочный для обычного дворецкого.
— Да обычный он, — бросает Мэлла.
— А почему у него такие длинные волосы?
— Так он высокорожденный. Дом обеднел, а хранитель Ривз — младший сын, вот и приходится…
— Но почему дворецким… точнее хранителем? Он же, наверное, мечом владеет. Дозорным бы ему… — задумчиво говорю я.
Мэлла пожимает плечами, но я ловлю в её голосе скрытую неуверенность:
— Откуда мне знать? Раз согласился на это, значит, так надо.
Может, ей хранитель кажется обычным, но не мне. Я чувствую в нём что-то скрытое, что-то тёмное.
Ривз с его длинными волосами, надменным взглядом и острым, как клинок, профилем, никак не идёт у меня из головы. Не могу перестать думать, что этот мужчина не тот, за кого себя выдаёт.
Вернувшись, мы застаём Лиану, которая лениво водит метлой по полу, явно делая вид, что убирается. Блондинки нигде не видно.
— Фух! — шумно выдыхает Мэлла, ставя ведро на пол. — А где Нэя? Комнату иллюзий убирает? Вот бы тебе с неё пример брать, лентяйка.
Лиана прищуривается.
— Вот выйду замуж — и никаких полов мыть не придётся!
— За кого ты собралась выйти, Лиана? — Мэлла, скрестив руки на груди, смеётся. — За хранителя Ривза? Да уж, тебе до него как до звёзд — он высокорожденный, а ты кто? Всего лишь горничная. Да далась ты ему, селёдка! Вон лучше вёдра принеси.
— А ты не командуй, Мэлл! — огрызается Лиана.
Со вздохом я оставляю спорящих горничных и направляюсь в кладовую за инвентарём. С каждым шагом сомнения всё больше захватывают меня. Чёрт! Я не собиралась искать неприятностей, но этот замок со своими тайнами и магией уже глубоко вплёлся в мою жизнь. Захватив швабру, метлу и тряпки, я выбираю два крепких ведра и возвращаюсь как раз в тот момент, когда Мэлла гаркает:
— Иди убирать! Я за тебя ничего делать не буду!
— Вот и пойдём вместе с новенькой! — Лиана выхватывает у меня ведра с неожиданной резкостью. — Мне поручили за ней присматривать, так что и спрашивать с меня будут.
Мэлла кидает на меня виноватый взгляд.
— Всё нормально, — говорю я с лёгкой улыбкой.
— Наша обсерватория, — бросает Лиана, ловко разделяя воду между двумя ёмкостями.
Она подхватывает ведра, а Мэлла хмурится, глядя на нас.
— Не смей обижать Элис. — Её голос твёрд, но в глазах читается забота. Мэлла говорит прямо, и её резкость только подчёркивает искренность.
Лиана фыркает, не обращая внимания.
— Чего встала? — бросает она через плечо. — За мной иди.
Третий этаж пустует. Почему — я пока не выяснила. Но спрашивать у Лианы не хочу.
Каждый угол затянут пылью и паутиной, словно метла не касалась их десятилетиями. Но я чувствую, что дело не в лени слуг — Мэлла говорила, что этот замок сам по себе накапливает грязь. Магия здесь живёт собственной жизнью, и уборка превращается в постоянную борьбу с чем-то древним и упрямым.
Обсерватория расположена в конце коридора в башне — круглая, неожиданно просторная комната. Под купольным потолком, увешанным паутиной, вместо телескопа висит хитроумная система линз и кристаллов — магический аналог. Свет, преломляясь через них, бросает хаотичные тени на пыльный пол.
Воздух тяжёлый, затхлый, будто окна не открывали веками. Засохшие травы и птичий помёт шуршат под ногами.
Вдоль стен стоят запылённые шкафы, забитые свитками, склянками и странными приборами из меди и стекла.
Запах старой бумаги и сушёных трав остро ощущается в воздухе.
— Ну вот скажи, — ворчит Лиана, с грохотом ставя вёдра в центре комнаты, — в чём смысл? Каждый день надраиваем… А завтра опять то же самое! Свитки будто сами обрастают пылью. А уж про этот птичий бардак я вообще молчу. Как же мне это надоело! Ещё и ты тут. Так что запомни, девка: Ривз — мой. Нечего на него глазами стрелять, поняла?
30. Уборка
Я молчу, чувствуя, как между нами натягивается нить напряжения. Лиана мечется по комнате, словно пытается выплеснуть раздражение в движении.
Беру ведро и принимаюсь за работу.
Воздух в обсерватории тяжёлый, и с каждым взмахом тряпки, кажется, что пыль поднимается только для того, чтобы снова осесть.
— Не понимаю, как можно так жить, — бормочу себе под нос, протирая полки шкафа.
Лиана не упускает момента, чтобы вставить своё язвительное замечание.
— Ой, правда? А мне казалось, ты обожаешь пыль, паутину и запах плесени, — усмехается она.
Я сжимаю тряпку крепче. Почему она так старается вывести меня из себя?
— Может, если мы объединим усилия, закончим быстрее, — предлагаю я.
— О да, отличная идея! — отвечает Лиана с притворным восторгом. — Давай, ты работаешь, а я тут постою, буду тебя вдохновлять.
Делаю глубокий вдох, чувствуя, как раздражение растёт.
— Я просто пытаюсь помочь, — говорю спокойным голосом.
Лиана вскидывает брови.
— Помочь? Как мило с твоей стороны. Но, знаешь, ты помогаешь ровно так же, как дождь помогает высохнуть белью. Всё равно за тобой придётся переделывать!
Её язвительные слова эхом звучат в голове, и приходится изо всех сил держать себя в руках, чтобы не поддаться на провокацию. Я отворачиваюсь, перебираю свитки в шкафу. Осторожно касаюсь бумаги. Она слабо шуршит под пальцами, рассыпая пыль.
— Чего там копаешься? — резко окликает Лиана. Её голос звучит раздражённо. — Давай быстрее. У меня ещё куча дел, помимо обсерватории.
Я отдёргиваю руку и возвращаюсь к уборке, но ощущение, что в этой комнате есть нечто большее, не покидает меня. Может, старый замок и правда живёт собственной жизнью, охраняя свои тайны? Становится всё труднее оставаться к этому равнодушной.
Скрип половиц под ногами и шум ветра за окном кажутся тревожными. На мгновение мерещится, что я слышу едва уловимый шёпот, но тут же списываю это на усталость и замкнутое пространство.
Расправившись с пылью и мусором, мы перешли к мытью
