чудеса продолжались. Торговля уже свернулась, ряды пустовали, закрылись и павильоны. Остались только две точки — и одна с теплой одеждой, среди которой затерялись две норковые шубы. Сегодня фантастический день, начиная с того, что Ульяна сама явилась Ереме. Открытие рынка и решенная проблема с Фимой — это уже во-вторых и в-третьих, но тоже из разряда новогодних чудес. И Вартан еще не успел вывезти свой товар. А если шуба нашлась, то можно не сомневаться, что Ульяне она будет в самый раз. Потому что сегодня день чудес.
— Сколько? — спросил Ерема.
Его пугала не цена, а то, что денег у него осталось совсем чуть-чуть. Всего полторы тысячи долларов, а шуба из натурального меха, хорошего качества, дешево она стоить просто не могла. И все же Ерема был уверен в том, что сможет расплатиться. И точно, шуба стоила полторы штуки. Тютелька в тютельку. Денег хватало, а сдача Ерему не волновала, во всяком случае сейчас.
— Вартан, креста на тебе нет! — Лиля уперла руки в бока.
Она и Снегурочку для Олега нашла, и Ереме подсказала, где можно шубу купить. Причем даже не пыталась отговаривать его — из женской зависти. Вахлам-то ей шубу не покупал и даже не обещал.
— Ну так цены растут! — армянин глянул по сторонам в поисках ушей, которые могли бы с ним согласиться.
— Это доллары, Вартан!
— Э-э, ну да!.. Сто баксов могу скинуть.
— Двести давай!
— Спокойно, товарищи!.. — Ерема выложил на прилавок пятнадцать сотенных купюр, все, что у него было.
Осталась только наличность в рублях, но ничего, если что, он всегда сможет занять у пацанов. Или у того же Вартана. В любом случае с голоду не умрет.
— Удачи тебе, Вартан! — забирая шубу, мило улыбнулся Ерема. И уже у порога обронил: — Если шуба левая, сделаю тебе больно.
Он не шутил, за кидалово он спросит строго.
— Да что ты, лучшая шуба во всей Москве!
Лиля нагнала его уже по пути к кафе.
— Цены у него растут! — возмущенно сказала она. — Как будто не знает, что рубль падает.
— Знает, — кивнул Ерема.
Доллар еще не вернулся к значениям «черного вторника», но стоил уже три с половиной тысячи за условную единицу. И при этом падал в цене. Тот же Вахлам покупал квартиру по цене восемьсот долларов за квадратный метр, а сейчас меньше чем за штуку сто и не подходи. А квартиру когда-нибудь придется покупать. Если, конечно, белая полоса не сменится черной.
— Конечно, знает! Все они тут доллары на рубли меняют.
— Менялы!
— Хочешь жить — умей вертеться!
— За все нужно платить, — кивнул Ерема.
— И это тоже.
— За умей вертеться нужно платить, — уточнил он. — С менял процент нужно брать. За «крышу»!
— Негласный налог? — задумалась Лиля.
— Сегодня не будем об этом говорить.
Ульяна еще не напилась, но взгляд уже теплый, мечтательный. И Ереме она обрадовалась искренне, даже приподнялась ему навстречу.
— Домой поедем? — Он смотрел мягко, но прямо ей в глаза.
— Да, наверное! — кивнула она, глядя на шубу, которую он держал через руку.
— Паня, ты сегодня на смене? — спросил Ерема, хотя сам знал, что это так.
Рынок охранялся, для этого имелось несколько сторожей, довольно-таки крепких ребят. Сегодня смену возглавлял Паня, поэтому за столом он пил только минералку. А если хватил где-то втихаря, сам пусть за это и расплачивается. Если вдруг менты остановят.
— Отвезешь Ульяну!
Ерема развесил шубу на руках и поворотом головы велел Ульяне повернуться спиной. Но она не торопилась повиноваться ему.
— Это мне? — не зная, радоваться или горевать, спросила она.
— В прокат.
— Ну, хорошо…
Ерема помог ей надеть шубу, а когда она застегнулась, с видимым равнодушием подал поясок. И указал на выход.
— А ты? — в ее голосе прозвучала обида.
— Провожу, — кивнул он.
И заметил, что Ульяна вздохнула с чувством облегчения.
— А сам почему не отвезешь? — уже на свежем воздухе спросила она.
— Нетрезвый водитель — зло!
— Ты нетрезвый? — она удивленно повела бровью.
К ним подъехала «девятка», открылась водительская дверь, показался Паня.
— Ну что, едем, командир?
— Я сам за руль сяду, а ты давай работай! — Ерема кивком указал ему на контрольно-пропускной пункт у ворот.
Рынок оборудован по всем правилам, это влетело в копеечку, зато сейчас гордость брала. Все на местах, все по стандартам, горят все фонари.
Паня ушел не сразу, сначала он, обогнув машину, открыл дверь, приглашая Ульяну занять место рядом с водителем. Он даже подал ей руку, она благодарно улыбнулась, но эту помощь не приняла, села сама.
Паня открыл ворота, Ерема выехал на шоссе. Выпил он не так уж и много, но пьяным себя чувствовал. От эмоций, которые захлестнули его, когда он был наедине с Ульяной.
Он молча вел машину, хотел, чтобы она первой начала разговор. Ему, в общем-то, все равно, как она жила без него. Ему интересно только то, как они будут вместе. Если будут… А если не будут, если она не хочет, то и говорить не о чем. Не нужно быть навязчивым, женщины этого не любят.
— Я думала, ты совсем пропал, — с чувством неловкости произнесла она.
— Мог пропасть, — кивнул Ерема.
— Это было так ужасно, что я до сих пор боюсь вспоминать.
— А я напомнил? — усмехнулся он.
— Ну что ты, мне до сих пор снятся кошмары… Мне даже кажется, что все было в кошмарном сне.
— Но знаешь, что все было по-настоящему… Ты же поэтому оставила Кирилла?
— Ты знаешь?
Ерема знал не все, но многое, только вот говорить об этом совсем не обязательно.
— А Олег — это серьезно?
— Да Олег — это так… А Кирилл повзрослел.
— Когда наркоту толкал, маленьким был? — усмехнулся Ерема.
— Да где он там толкал, в универе?
— А там можно?
— Нет, конечно!.. Он сказал, что больше не будет.
— Это ты мне говоришь или себе?
— Себе?! — спохватилась Ульяна.
Ерема мрачно усмехнулся. Ульяна, видимо, взвешивала на весах достоинства Олега и Кирилла, выбирала, кто из них лучше. Один на театральных подмостках бедствует, другой больше не будет торговать наркотиками. Но что с Кириллом будет дальше… Одним словом, еще ничего не ясно, и она все еще перед выбором… Интересно, найдется в ее системе ценностей третья чаша весов, для оценки достоинств Еремы?
— Да нет, просто говорю… Ты, наверное, думаешь, что Кирилл…
— Я думаю?… — удивленно повел бровью Ерема. Класть он хотел на Кирилла. — Я думаю, что ты из-за него влипла в историю. Ты хоть понимаешь, что тебе грозило?
— Да, понимаю, очень хорошо понимаю! — зачастила Ульяна. — Даже не знаю, как тебя
