во время светского визита сюда. Должен признать, что ваше письмо прочитал со всей тщательностью и внимательностью и…
— И возненавидели меня, да? За то, что своими мелким вымогательством отвлёк вас от великих дел?
В голосе Белёва слышался не то разочарование, не то яд.
— А вы меня, Иван Сергеевич, ни с кем не путаете? Моя фамилия не Светлов, — вздёрнул я бровь, усаживаясь на пол напротив Белёва. — Моя фамилия Угаров, и к своим людям я отношусь несколько иначе. Именно поэтому сейчас сижу напротив вас и пытаюсь выяснить, что же такое произошло в вашей жизни, что вы решили надеть на себя детонатор от бомбы? Или что же такое произошло с вашей дочерью, которой вы ещё пять минут назад обещали со всем справиться и спасти?
— Вам всё равно не понять. Вы исключительно далеки от проблем нас, простых смертных. Да и, насколько я знаю, детей у вас нет. Слишком молоды вы для этого. Поэтому… вряд ли вы поймёте всю глубину той пропасти, в которой я оказался. Однако же я вам благодарен уже за то, что вы общаетесь со мной, а не попытались взять штурмом эту мастерскую, тем самым подставив под удар всех здесь присутствующих, хотя… Вы правы, были бы вы Светловым, вас бы такая мелочь, как гибель трёх десятков работников смены, вместе с охраной и подсобниками не остановила бы.
— Вот! Если даже вы сами признаёте, что разница между мной и Светловым всё-таки присутствует, так, может, поделитесь происходящим в вашей жизни? Вы же профессионал своего дела, спокойный, уверенный, с очень плодотворными идеями, с просто-таки стальной задницей и внутренним стержнем, занимающийся разработками. Что случилось? Можете считать, что я сейчас с вами разговариваю не как начальник, а как обычный мужчина, который за сухими обстоятельными строчками увидел очень глубокую боль и неимоверное чувство вины. Именно поэтому я здесь. Не хотите говорить ради себя? Расскажите хотя бы ради дочери. Говорить всяко проще, чем переступить через себя и совершать террористический акт в столице.
И Белёв заговорил.
— Чуть меньше недели назад я остался на дополнительную смену здесь же, на третьем этаже, в конструкторском бюро, разбирался с ёмкостными показателями проникновения эмпатических конструктов в разные виды металлов и древесины.
Увидев моё недопонимание, артефактор пояснил:
— Пытаюсь выполнить заказ императрицы на мебель для административных учреждений. И где-то ближе к рассвету, когда вернулся, обнаружил бардак у себя в домашней лаборатории и отсутствие жены с дочерью. Сперва даже, грешным делом, подумал, что их выкрали, чтобы меня шантажировать. Соседям жена растрепала, что на моё имя появились патенты. Могли позавидовать, потребовать долю с патента. Не знаю, — он запустил пятерню в волосы, пытаясь собраться с мыслями. — К тому же нас всех Юматов предупреждал, что к нам начнут искать подходы, чтобы подобраться к вам. Уж лучше бы меня шантажировали.
Лицо у Белёва при этом было печальное, с кривой улыбкой на лице. Смотрел он в одну точку, вглубь себя.
— Я боялся сообщить кому-либо о пропаже семьи, но к утру жена вернулась — осунувшаяся и едва держась на ногах, с почерневшим от горя лицом. Настя вечером забралась ко мне в лабораторию и перевернула себе на руки раствор, который я готовил для очистки артефактов от органики. А это такая дрянь, очень похожа на серебристую пыльцу фей, но при этом сжигающая органику на своём пути влёт.
— Пыльца фей?
— Это дочь такую аналогию провела.
Белёв проглотил ком в горле.
— У Насти одну руку разъело до локтя, у второй исчезла кисть. Жены в тот момент не было дома, выходила к подруге. Когда вернулась, дочка была без сознания. Супруга рванула со всех ног в ближайший храм Ордена Святой Длани. До больницы было значительно дальше, чем до туда, тем более что при храме была богадельня и какая-никакая медицинская помощь оказывалась неодарённым. Дочка-то у меня не магичка, да и супруга тоже. Поэтому ребёнка она смогла дотащить только туда. Она пообещала любые деньги, лишь бы только спасли Настеньку. Не знаю, что они с ней сделали, но дочь пошла на поправку. Я практически все вечера проводил с ней и корил себя за то, что не навесил амбарный замок на собственную лабораторию, что слишком легкомысленно относился к воспитанию дочери. Хоть и объяснял ей, что ничего трогать нельзя, но это же дети. И сейчас моя малышка — без рук. А позавчера она посмотрела на меня своими ясными глазами и попросила у папочки артефактора на день рождения новые ручки. И ведь она абсолютно уверена в том, что папа-волшебник сможет исполнить её желание.
Я смотрел на Белёва и мысленно перебирал факты в голове: ребёнок, храм, протезы. С усилием, но сова действительности натягивалась на глобус вероятности и даже соответствовала личному мотиву… Но в эту схему не вписывалось знание о разработке био-маго-механического протеза.
— Откуда вы узнали про разработку био-маго-механического протеза?
Белёв даже ожил от такого вопроса, его взгляд вновь приобрёл осмысленность.
— Так Степан носится с ним, я периодически вижу, как он над чем-то мозгует у себя в кабинете. По некоторым вопросам даже советовался со мной. Говорил, что новейшая разработка пока только на стадии проекта, что есть некий прототип, который приходится переделывать из-за отсутствия многих материалов, и есть сложности с проектной документацией. Я искренне просил включить меня туда, но получил отказ.
— И поэтому решили создать бомбу? — я несколько ошарашенно взирал на него. — А не пробовали подойти с этим вопросом ко мне и рассказать свою животрепещущую историю?
— Ваше сиятельство, уже то, что вы дали мне процент от патента, — это верх участия в судьбе нашей семьи. Если уж Юматов, с которым я бок о бок несколько лет работал, отказал, то смысл был идти к вам? Вы видели меня, возможно, раз в жизни и то в толпе. О чём можно говорить? Аристократам глубоко наплевать на проблемы людей.
— И орденцы у вас ничего не просили? — продолжал допытываться я.
— Нет. Орденцам супруга отнесла все поступления, полученные с патентов. Жена отдала всё, лишь бы спасли ребёнка.
— Это я могу понять. Когда на кону стоит жизнь дочери, вопрос денег становится незначительным. То есть вы всего-навсего хотели попасть в группу разработчиков и из-за этого за два дня придумали конструкт, который в состоянии разнести пару кварталов столицы? А заодно уничтожить артефакторную мастерскую, её специалистов, людей,
