Он закашлялся и зашипел, его кровь присоединилась к моей на моей груди. Поэтому я засунул нож глубже, поворачивая так, чтобы этот придурок чувствовал каждую деталь, пока жизнь вытекала из него.
Сделав глубокий вдох, я выскользнул из-под этого придурка и встал на ноги. Его друг не дал мне времени собраться с мыслями. Он бросился на меня, выставив пистолет. Но я боролся за свою чертову жизнь с тех пор, как был ребенком, чей отец хотел использовать его как боксерскую грушу. Я вырубил черных, мексиканцев и целую кучу католиков и евреев под руководством Ландри. Он сделал меня своим идеальным солдатом. Этот придурок был никем.
Ударив его локтем по руке, я выхватил пистолет из его руки. Я даже не моргнул, когда направил на него пистолет и послал пулю прямо ему в голову. Этот придурок упал, оставив меня смотреть прямо на Трейса. Он трясся от ярости. «Я, блядь, завербовал тебя. Лэндри выбрал тебя среди своих солдат, которые были с ним дольше, а ты предал нас всех, ради чего?»
«Это чушь», — прошипел я, кровь и слюна брызнули изо рта на землю. «Это все чушь». Я покачал головой. «Они просто принимают неудачников вроде нас и забивают нам головы чушь».
«Предатель», — прорычал Трейс, бросаясь вперед. Он попытался схватить меня, но его руки соскользнули с моей окровавленной кожи. Его пистолет со стуком упал на землю, но когда он снова напал на меня, мои силы иссякли, и пистолет выскользнул из моей руки. Трейс вытащил нож из-за пояса джинсов и бросился на меня. Я отступил назад, но этого было недостаточно, чтобы полностью уйти от лезвия. Сталь вонзилась мне в бок, и я услышал шипение удовлетворения, сорвавшееся с губ Трейса. На этот раз боль была не такой сильной; мое тело онемело.
«Ты не выживешь», — сказал Трейс. Я зажал рукой огнестрельное ранение, чтобы остановить кровь. Моя голова становилась легкой, а ноги подкашивались. Трейс улыбнулся. «Тогда я взорву это чертово место к чертям». Он ударил свободной рукой по груди, прямо по своей татуировке 88. «Никто не связывается с Ку-клукс-кланом. Лэндри увидит, кто настоящие солдаты в его армии. Чистейшие братья. Тогда он впустит меня». Я бросил взгляд на его грузовик. Взрывчатка должна была быть там. Мы уже проделывали это с кучей нечистых предприятий. Сожгли их помещения дотла, желательно, заперев их внутри.
Мне пришлось остановить его. Лицо Красавицы всплыло у меня в голове. Ее улыбка, ее глаза, ее чертовски умный рот. И я знал, что должен остановить его, несмотря ни на что. Палачам она понравилась. Я это видел. Старушки ее любили. Они ее примут. Присмотрят за ней. Мари и Боун уже думали о ней как о дочери, которой у них никогда не было.
Мне пришлось спасти мою женщину.
Трейс крепче сжал свой нож. Я полез в карман и схватил рукоятку ножа, который вынул из одного из уколов на земле. Нога Трейса качнулась, готовая броситься, но как раз в тот момент, когда он это сделал, раздался выстрел. Он ударился о землю. Я сделал вдох, а потом мои ноги отказали...
"Малыш?"
Я попытался моргнуть. Мое горло было похоже на чертову пустыню.
«Дорогая? Танк, детка?» — голос Красавицы донесся до моих ушей, и я почувствовал ее руки на своих щеках. Я зажмурил глаза, прежде чем открыть их по одному. Яркий свет обжег мои глазные яблоки. Я попытался пошевелиться, но огонь пробежал по моим венам, когда я это сделал.
«Блядь!» — прошипел я, и мой голос едва издал звук.
Красавица снова была там. «Тсс, детка. Осторожнее». Мне потребовалась минута, чтобы как следует открыть глаза. Взору открылась комната с деревянными стенами. Я посмотрел на свою руку; трубка в ней вела к капельнице рядом со мной. Я был весь в бинтах и накрыт коричневым одеялом на нижней половине. Красавица сидела на кровати рядом со мной. Я поднял глаза и увидел, как из ее глаз текут слезы и падают на щеки. Ее волосы, обычно уложенные и пышные, были прижаты к голове. На ее лице не было ни капли макияжа. На ней была одна из моих толстовок — она, черт возьми, тонула в них. Она выглядела как маленький потерянный ребенок.
«Малышка...» — прохрипел я, и она упала на меня, обхватив меня руками. Я чувствовал, как ее слезы капают мне на шею. Черт, моя грудь разорвалась, когда моя женщина разбила ей сердце. Я поднял руку, игнорируя боль в правом плече, и обнял ее за голову. Я держал ее чертовски близко, пока она плакала.
Потом я понял, что сон был вовсе не сон... Трейс... Трейс преследовал меня и Палачей. Мне пришлось убить двух его людей.
Красавица подняла голову. Взяв меня за лицо, она сказала: «Я думала, ты умер». Она шмыгнула носом и вытерла свои открытые глаза. «Я думала, ты меня бросил». Она нежно ударила меня по моему нетронутому плечу, затем опустила голову ко мне. «Никогда, черт возьми, не делай этого со мной снова. Мне все равно, что случится — никогда не запирай меня в комнате, где я не смогу добраться до тебя. Где я не смогу помочь».
«Я хотел... чтобы ты был в безопасности...»
«Беги, блядь», — прервала она, ее лицо было напряженным и сморщенным. Она имела в виду каждое слово. Я не мог сдержаться. Я улыбнулся. Не просто улыбнулся — я, блядь, рассмеялся. Рот Красавицы открылся, и она снова ударила меня, на этот раз сильнее. «Ты смеешься?» Но ее губы дернулись, и она тоже рассмеялась.
Схватив ее за запястье, я притянул ее к своей груди, не обращая ни малейшего внимания на боль или раны, над которыми, вероятно, не должна была лежать моя стотридцатифунтовая женщина. Я заставил ее посмотреть на меня. «Бля, люблю тебя, женщина».
«Я тоже тебя люблю», — прошептала она в ответ, и скатилась еще одна слеза. Она положила голову мне на грудь, и я позволил ей выплакать все слезы. Я слышал людей снаружи и по виду комнаты понял, что я в комплексе Палачей. Ну, по этому и по огромному флагу Палачей, который покрывал противоположную стену.
«Ты убила двух мужчин». Я бросила взгляд на белокурую голову Бьюти. Она медленно подняла ее, чтобы я могла видеть ее лицо. Ее нижняя губа дрожала. Я кивнула. Ее глаза закрылись. «Просто нужно было сказать это вслух».
«Я убила на хуй больше. Ты же знаешь». Я
