Так размышляла Астрид, и эти размышления заставили ее приветствовать отца так, как никогда не приветствовала раньше — с налетом благоговейного страха.
— Можешь уделить мне минутку, папа? — спросила она.
— Минутку? — переспросил Васа в изумлении. — Конечно, детка! Хоть час — чего ты хочешь? Что тебя беспокоит? Ты выглядишь такой расстроенной!
Взяв дочь под локти, он поставил ее на большой ящик. В другой раз она раскричалась бы, что он испачкал ей платье грязными руками. Но теперь она просто улыбнулась ему сверху — неуверенной, испуганной улыбкой.
— Ну, расскажи все своему старому папочке!
— Помнишь ту записку, которую ты отнес Ингрэму?
— Э-э-э… помню.
— Я сказала ему в этой записке, что он мне больше не нужен!
— Вот привет! По-моему, это было слишком!
— Папа, а перед этим мы договорились о помолвке.
— Да что ты?!
— И сразу после этого я оттолкнула его!
— А что еще ты могла сделать? Джентльмен, который позволяет…
— Нет!
Васа замолчал. Астрид тоже не произносила не слова.
— Ну говори же, — сказал он наконец.
— Я хочу вернуть его! Папа, ты должен вернуть его мне!
Мистер Васа запустил в волосы пятерню, покрытую сажей.
— И что мне делать, милая? Упасть на колени и умолять его жениться на тебе, после всего, что случилось? Послушай, давай я приведу его в дом. А тебе придется сделать остальное. Но… дочка, ты, часом, не свихнулась — выходить замуж за человека, который…
— Нет! — крикнула она опять.
Васа снова замолчал. Надо же, вдруг подумала Астрид, несмотря на всю свою силу отец так легко покоряется ее желаниям… Как будто считает, что в этом деле она соображает лучше, чем он.
— Я не могу говорить с ним! — сказала Астрид, всхлипнув. — Я только что встречалась с ним, но он лишь смотрел на меня и ничего не говорил, пока я не попросила его простить меня, и тогда он сказал, что простил… Но на самом деле он вычеркнул меня из своей жизни — а я не могу это вынести! Я не могу вынести это, папа!
— Ну, ну… — пробормотал кузнец.
Он спустил дочь на землю и вытер ей глаза.
— Я сделаю все, что могу, — сказал он. — Но я не знаю… По-моему, ничего хорошего в этом нет. Хотя по городу болтают, что Ингрэм совсем не такой, как нам кажется… что он «муи дьябло». Ты слышала это?
— Подожди и увидишь! — горячо ответила она. — Подожди и увидишь!
Васа кивнул, и девушка медленно пошла домой.
В этот день рушились, разбивались вдребезги ее прежние представления о жизни, а новые еще не оформились четко в голове, поэтому Астрид чувствовала слабость и страшную неуверенность. Она лишь догадывалась, что в мире мужчин правят такие силы, которые она и вообразить себе не могла.
А потом, в дверях своего дома она встретила Рыжего Моффета. Он ухмылялся и выглядел одновременно застенчивым и гордым собой, как ребенок, ожидающий похвалы.
Девушка отшатнулась от него.
— У меня болит голова, я не могу говорить с тобой, Рыжий, — сказала она ему вполне искренне. — Я хочу побыть одна.
С этими словами она прошла мимо него.
Рыжий был настоящим мужчиной, достаточно сообразительным, чтобы найти золотоносную жилу и разработать ее. Но он совершенно не понимал женский склад ума. С мужчинами всегда так. Чем более бравые, смелые и успешные они на своем собственном поле, тем более тупые, неуклюжие и неумелые они в обращении с женщинами, которые входят в их жизнь. И, наверное, всеобщий любимец женщин всегда бывает чуточку женственным или в какой-то степени шарлатаном. К женщинам нужен изысканный подход. Беседа с ними подобна хирургической операции на нервах. Малейшее неверное движение руки или слишком глубокий надрез — и в результате полный провал. Те, у кого подвешен язык и кто ловко жонглирует словами — только они и достигают успеха.
Но бедняга Рыжий не знал всего этого.
Он знал только, что любит эту девушку и что устранил из соревнования одного опасного соперника. Но вместо того, чтобы пожинать плоды победы, он встретился с откровенным презрением и брезгливостью.
Еще не понимая, что произошло, Моффет проводил Астрид до двери и даже коснулся ее плеча.
Она обернулась к нему, сжавшись, словно его прикосновение было заразным.
— Я хочу знать, — начал Рыжий, — почему ты стала такой…
— Ты бандит! — выкрикнула девушка.
Рыжий ошеломленно отступил назад.
— Бандит? — переспросил он в изумлении.
— Ты трусливый, громадный, неуклюжий, дрянной бандит! — кричала Астрид, наступая на него.
Рыжий не смог удержать свои позиции. Он ретировался через дверь, забыв о своей шляпе.
Астрид швырнула ее ему вслед.
— Надеюсь, я никогда больше не увижу тебя! — крикнула она вдогонку.
11. «Не потеряв, не обретешь достоинства»
Ничто не оскорбляет нас так сильно, как нелогичность. Мы не ждем от мира чего-то великого. Однако мы желаем получать за свои поступки равнозначные награды — ну, может, чуть больше положенного. Если ребенок разрезал вашу лучшую шляпу, чтобы сделать для вас пепельницу, вы не должны бранить его, независимо от того, насколько сильно истекает кровью ваше сердце. Ребенок ожидает хоть немного похвалы, и он должен ее получить. Иначе, если вы укажете ему, пусть и осторожно, что он совершил ужасную ошибку и на самом деле заслуживает порки, тогда он будет унижен, пристыжен, он убежит от вас и начнет ненавидеть весь мир.
В точности такое состояние духа было у юного Рыжего Моффета. Он видел, как в Биллмэн с востока пришел чужак, какой-то священник — и собирался увести у него самую хорошенькую девушку во всем городе! Моффет остановил этот процесс своей крепкой рукой, а теперь вся слава, вся заслуженная награда отвергла его!
Ковбой надвинул шляпу на глаза и стиснул зубы. О, он был в такой ярости, что мог вырвать сердце у своего лучшего друга и швырнуть его собакам!
В Биллмэне его хорошо знали, юного Рыжего Моффета. И когда он был в таком настроении, вам вряд ли удалось бы нанять человека, чтобы перейти ему дорогу. Но Судьба, которая настойчиво тасует карты и любит раздавать их случайнейшим людям, выбрала из колоды самые презренные двойки и вручила их Рыжему Моффету.
Потому что в этот день в город вернулся Бен Холмэн. Поначалу его испугала ярость Рыжего; и поскольку он был только на одну треть диким котом, а на две трети подлецом, он поклялся себе, что никогда не перейдет дорогу этому кошмарному убийце. В прошлом самого Бена было много всяких убийств, но он всегда стрелял или ударял ножом сзади. Это позволяло ему лучше прицелиться и действовать более хладнокровно. Но когда он оказался лицом к лицу с другим ковбоем, носившим оружие, он тотчас обнаружил, что его сердце ушло в пятки.
