Однако теперь он узнал хорошую новость — Рыжий убрал с дороги священника; все считали, что ему так или иначе придется это сделать, если он хочет удержать свою девушку, хорошенькую Астрид Васу. Бен Холмэн знал Астрид в лицо и справедливо полагал, что мужчина, которому удалось ее вернуть, будет настолько счастлив, что забудет прошлую вражду — и даже свою ненависть к тем, кто участвовал в убийстве бедняги Чака Лэйна.
Как бы то ни было, Бен был в некотором смысле азартным игроком, из тех, кому всегда нравятся неравные шансы. А какие шансы могли быть более неравными, чем эти? Итак, он решил вернуться в Биллмэн и попытаться умиротворить мистера Рыжего Моффета прежде, чем на него наставят пистолет.
Таковы были причины, которые привели Бена обратно в город. Это были хорошие причины; они были как следует продуманы, они были очень убедительными. Если бы он пришел на полчаса раньше, все было бы замечательно.
Но Бен Холмэн выбрал худший из моментов. Повернув за угол, он обнаружил, что прямо на него, на расстоянии менее двадцати футов, едет верхом Рыжий Моффет.
Времени на раздумья не было. Холмэн испустил вопль, словно объятый ужасом дикий кот, и выхватил свой пистолет с отчаянием загнанного в угол дикого животного. Он успел выстрелить первым; пуля сбила с Рыжего Моффета шляпу и подбросила ее в воздух. Моффету достался второй выстрел — и он не промазал. Его пуля ударила Бена Холмэна в горло, разорвала его спинной мозг надвое и заставила рухнуть бесформенной кучей на круп собственной лошади. Тогда Рыжий Моффет опустил свой дымящийся пистолет и увидел, что он наделал.
Он не испытывал никаких угрызений совести. Напротив, он даже тихо вздохнул от облегчения, словно решил наконец давнюю проблему. Затем он уложил свою жертву на землю, прикрыл лицо ковбоя упавшим сомбреро, и нанял дюжину прохожих-мексиканцев, чтобы они перенесли Бена на кладбище, находившееся рядом с городом.
Пожалуй, человек двадцать было похоронено там при подобных обстоятельствах. Двух их них Рыжий Моффет отправил туда самолично. Но поскольку он всегда платил за землю и за похороны, его никогда ни в чем не упрекали, и на этот раз он не ожидал ни малейших проблем.
Рыжий просто выполнил свой долг по отношению к Чаку Лэйну — этому порядочному, хорошему парню, — и облегчил свою совесть; о чем тут было еще говорить?
Но Судьба, как уже было сказано, — это коварная леди, которая любит смешивать карты и делать неожиданные раздачи. В Биллмэне вряд ли можно было найти хоть одного человека, которому было не все равно, жив Бен Холмэн или мертв. Его репутация была немногим привлекательнее репутации койота или любого другого трусливого хищника. И все знали, что Рыжий Моффет стрелял спереди, дождавшись, пока противник достанет оружие, и был к тому же трудолюбивым и честным членом общества. Однако так случилось, что Рыжий совсем недавно уже проделывал подобный фокус. А ничто так не раздражает публику, как возвращение актера на сцену, когда не было аплодисментов, дающих ему основание выходить на бис. Свой прошлый стрелковый подвиг Рыжий совершил менее трех месяцев назад. И теперь новость о смерти Бена Холмэна задела граждан Биллмэна за живое.
Убийство в краю ковбоев — это развлечение, которое время от времени прощается любому мужчине. Однако совершенно нельзя допустить, чтобы оно вошло в привычку.
Судя по всему, для Рыжего оно как раз и стало привычкой.
Более того, еще и суток не прошло с тех пор, как он избил священника. Если как следует подумать, вышеупомянутый священник никому не причинил вреда. В сущности, он был полезным и мирным членом общества. Доброе имя быстро умирает в городках шахтеров, впрочем, как и везде. Но Ингрэм построил больницу совсем недавно. И в этот момент в городе находилось много выздоравливающих. Нельзя сказать, что они доброжелательно отнеслись к такому грубому обхождению с их благодетелем. И теперь они с еще более мрачными лицами выслушали рассказ о новой жестокости Рыжего.
Как правило, жители западных городов быстро принимают решения. По правде говоря, частенько они даже не останавливаются, чтобы принять решение перед тем, как начать действовать.
Нынешний заместитель шерифа, Дик Бинни, не испытывал любви к Рыжему Моффету. Но он знал Рыжего, и знал Бена Холмэна, и арестовать первого за убийство второго в его понимании означало примерно то же, что арестовать человека за убийство волка, рыщущего по улицам города.
В офис Дика вошли восемь рослых, крепких мужчин с угрюмыми лицами. Они неторопливо расселись в креслах, на столе и на подоконнике.
— Дик, — сказали они, — мы считаем, что тебе стоит посадить Рыжего туда, где он в безопасности сможет остыть какое-то время. Из-за него показатель смертности в городе растет почти с такой же скоростью, как из-за оспы.
Дик Бинни оглядел лица вошедших и, поразмыслив несколько секунд, кивнул.
— Ребята, — сказал он с фальшивой бодростью, — я думал о том же.
Он встал и вышел из кабинета, а рослые мужчины шли вслед за ним на некотором расстоянии. Заместитель подошел к Рыжему Моффету, весело швырявшему камни в белку, забравшуюся на дерево.
— Рыжий, — сказал он, — мне и самому отвратительно этим заниматься, но я вынужден просить тебя пойти со мной.
Говоря это, он легонько похлопал Рыжего по плечу.
— Пойти с тобой куда? — свирепо спросил Рыжий. — О чем ты говоришь, парень?
— В тюрьму, отдохнуть, — ответил заместитель шерифа.
— В тюрьму? — удивился Рыжий Моффет. — Что за странная идея? — И, нахмурившись, спросил: — За что?
— За убийство Бена Холмэна.
— Это низко с твоей стороны! — со злостью сказал Рыжий Моффет. — Ты знаешь, что Холмэна уже давно пора было грохнуть, и единственное, что спасало его, — никто не хотел тратить пулю на это ничтожество.
— Разумеется, — согласился заместитель. — Ты прав как никогда. Вообще-то, Рыжий, хотя я и не могу назвать себя твоим другом, я ни за что не стал бы арестовывать тебя за убийство Бена. Только, понимаешь, общественное мнение… оно вроде как требует этого.
— Общественное мнение может убираться ко всем чертям, — сказал Рыжий.
— Конечно, — ухмыльнулся Дик Бинни. — Но когда к тебе приходят восемь общественных мнений, и все они вооружены, это… немного другое, не находишь?
Большим пальцем он показал себе за спину, и Рыжий Моффет увидел восемь здоровяков, стоявших поодаль в небрежных позах. Глаз у Рыжего был наметанный, и с одного взгляда он насчитал одиннадцать револьверов и три ружья. Это было оружие, выставленное на всеобщее обозрение. Без сомнения, было еще другое, скрытое от посторонних глаз.
