— Мне казалось, у тебя есть горничная?
Роуз переводила деньги на счет горничной, вдобавок ко всем его другим счетам.
— Есть, но она не приходит так рано. — Дэш потянул штору, открывая окно, и, взяв ее плащ, бросил на спинку кресла. — Ты можешь присесть, если хочешь, — сказал он, указывая на кушетку.
Старательно обходя пустые стаканы на полу, Роуз присела на край кушетки.
— Ты не хотел бы надеть рубашку?
— Зачем? Я снова лягу спать, как только ты уйдешь.
Он присел на ручку кресла, где лежал ее плащ.
В ответ на ее неодобрительный взгляд его светлые голубые глаза вспыхнули злостью.
— Скажи спасибо, что я натянул брюки до того, как ты постучала.
— Дэшелл Роберт Марлоу, — произнесла она, округлив глаза, — никто не должен открывать дверь голым.
— Можно подумать, что ты не видела меня во всей красе.
— Видела… Тебе было три года.
И он улизнул от няни, Бедная женщина, очевидно, выпустила его из рук. Роуз смотрела на него, ожидая, что он наденет рубашку, которая висела на стуле.
— Что привело тебя в город? — спросил он.
— Ты. Я не видела тебя пару месяцев. Просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке.
— Спасибо, Роуз, — сказал он с обворожительной улыбкой, которая безошибочно заставляла ее всякий раз заключать его в объятия. — Но твое беспокойство излишне. У меня все в полном порядке.
— Я вижу.
Она обвела взглядом комнату.
— Придет девушка и приберет здесь.
— Значит, вечером ты начнешь все сначала?
Он чуть-чуть кивнул:
— Конечно.
Роуз хмыкнула. Она не должна была поощрять его, но ничего не могла поделать с собой.
— А как ты? Что нового в Бедфорде? Присмотрела какого-нибудь джентльмена?
— У меня, как всегда, все прекрасно. Никаких новостей. И нет, никто из джентльменов не удостоился моего внимания.
Последнее заявление было явной ложью, но она понимала, о чем спрашивает Дэш. Джеймс никак не подходил для подобной роли.
Брат потер шею пониже затылка.
— Я беспокоюсь за тебя, Роуз. Всегда одна в пустом доме. Почему ты не хочешь выйти замуж?
«Зачем он задает этот вопрос? Конечно, я хочу!» — могла она закричать, крепко сжимая руки. Но ни один порядочный мужчина не возьмет шлюху в жены. Она усвоила этот факт несколько лет назад, но все равно воспоминания были болезненны.
Расправив плечи, она постаралась изобразить беззаботность.
— Мне вполне хорошо одной. — Еще одна ложь. — И потом я не одна в этом доме. У меня есть миссис Томпсон, — продолжала Роуз, имея в виду свою экономку, единственную прислугу, которую могла себе позволить. — Но если ты так беспокоишься, то мог бы навещать меня время от времени.
Сердитая гримаса исказила его черты.
Он не был в Пакстон-Мэноре уже несколько лет, предпочитая проводить каникулы со своими друзьями. А сейчас, когда бросил учение, проводил время в Лондоне. Она бы хотела, чтобы он хоть изредка навещал ее. Пусть не ради нее, а чтобы проявить интерес к поместью, которое досталось ему в наследство. Но с другой стороны, отсутствие его визитов позволяло ей каждый месяц покидать дом на неделю, и он ничего не знал об этом.
— Ты не думаешь вернуться в Оксфорд на пасхальный семестр?
Сердитая гримаса стала еще определеннее.
— Ты снова приехала донимать меня по поводу университета?
— Дэш, — терпеливо продолжала она, — важно, чтобы ты закончил обучение.
— Позволь мне самому решать, что важно, а что нет.
Такой же решительный и вместе с тем уклончивый ответ он дал в прошлый раз, когда она задала этот вопрос. Вчера во время визита в «Таттерсоллз» она узнала, что он не намерен восстановиться на следующий семестр, и решила снова вернуться к этому вопросу. Никто не покупает лошадей и экипаж, если не собирается остаться в Лондоне, чтобы пустить пыль в глаза. Лошади. Еще один счет вдобавок к растущей стопке его счетов. Стопке, которая оказалась гораздо больше, чем ожидалось, когда она вчера днем ездила с Тимоти по городу.
— Значит, ты решил на время остаться в городе?
— Я люблю Лондон. Он мне подходит, и здесь не так скучно, как в деревне. И нет той ужасающей скуки, как в Оксфорде.
— Разговор не о развлечении. Ты должен думать об учении.
Дэш надул губы, всем своим видом говоря, что это последняя вещь, на которой он хотел бы сосредоточиться. В какой-то степени она могла понять его. Он джентльмен из хорошей семьи, верящий, что имеет в своем распоряжении значительное наследство. Лондон предлагал широкий выбор соблазнов.
— Сегодня я зашла в банк и пополнила твой счет.
Счет, который он исчерпал до дна.
— Ты продолжаешь считать, будто я должен жить на карманные расходы?
— Да. Рискну сказать, что большинство твоих знакомых живет на карманные деньги своих отцов, поэтому не стоит делать вид, будто бы ты не слышал об этом.
Карманные деньги позволяли держать Дэша в неведении по поводу истинного состояния его наследства. Но увы, это не сдерживало его аппетит. Он просто покупал все в кредит, ставя ее перед фактом. Роуз понимала: если бы он сознавал, что его счета оплачиваются из ее кармана, тогда не был бы так расточителен. Но как она могла открыть этот факт? Ведь он непременно спросит, откуда она берет деньги? Чего-чего, но этого он не должен знать никогда. И так как данная ситуация сложилась по ее вине, она должна была хоть как-то сдерживать брата. Если он продолжит траты с тем же размахом, то вскоре превысит все мыслимые возможности, и тогда ей никогда не возместить того, что в свое время проиграл их отец.
— Я также позаботилась о счетах твоего портного, сапожника, твоего клуба и «Таттерсоллз». Может быть, есть и другие долги, которые требуется оплатить?
— У меня же есть деньги на карманные расходы.
Он практически отчеканил эти слова. Его поведение изменилось. В глазах появился нехороший блеск. Из обороняющегося мальчика он превратился в мужчину, возмущенного нанесенным оскорблением.
— Я в состоянии сам разобраться со своими делами.
О нет! Только не это. Пожалуйста, только никаких долгов! Она не выдержала бы, если бы он пошел по стопам отца.
— Дэш, ты играешь?
Он встал. Его спина выпрямилась, взгляд стал жестким.
— Ты больше ни о чем не хочешь спросить меня? Если нет, то спасибо за визит! Я был рад повидать тебя!
С этими словами он подал ей плащ.
Многовато для приятного визита, подумала она, с тяжелым сердцем накидывая плащ на плечи. Она хотела объяснить, как беспокоится о нем, как хочет ему добра… Сказать, что все делает только ради него, но испугалась, что любая попытка оттолкнет его еще больше. В этот момент она пожалела, что с ними нет их отца. У него имелись свои слабости, но это был единственный человек, которого Дэш уважал. А правильнее сказать, обожал. Дэш никогда бы не выставил его за дверь, а слушал и запоминал каждое слово. А ее доводы? Они для него скучны и назидательны. Поэтому стоит ли восемнадцатилетнему юноше брать их в расчет?
