тщеславия, но ронины, сидевшие рядом заметили его меч. Зачем бродяге такой хороший меч — подумали они и решили напасть на него, убить и забрать меч. Однако Миямото догадался о их подлых намерениях и — палочками для еды! — поймал несколько мух в воздухе. Увидев это — ронины испугались и отказались от своего замысла.
— Старая история. Ее все знают — Сора кладет палочки рядом со своей тарелкой: — а уж от тебя и вовсе слышать странно. Ты у нас не сторонница традиций.
— Но не все знают, что после того, как ронины убежали, а Миямото — рассчитался с корчмарем и ушел по своим делам — последний подошел к его столу, чтобы убрать посуду. И увидел, что телами мух великий мастер выложил иероглиф «Сора», что означает вечную печаль и перерождение, а также — как я сейчас понимаю — свое новое имя в новом теле и эпохе! И ты! Ты же владеешь Нитэн-рю?! Я вижу, как ты двигаешься, твоя техника больше подходит для двух мечей! Знай же! — Юрико выскакивает из-за стола, как чертик из табакерки и пафосно складывает руки на груди. Все оборачиваются на нас. Поворачивается в нашу сторону и Шика-сан, которая только-что полголоса о чем-то говорила с оператором.
— Симмэн Мусаси-но-Ками Фудзивара-но-Гэнсин! — провозглашает Юрико и в ее глазах прыгают веселые чертики: — Знай же! Я — Сасаки Кадзиро, прозванный «Святым с Но-дати», основатель школы «Цубамэ-гаэси», умер и переродился в теле сей юной девы, чтобы вновь бросить тебе вызов! Сразимся же! — и она поднимает палочки для еды — словно бы держит меч.
— По-моему в твоей газировке слишком много кофеина — поднимает бровь Сора: — и ты выпила почти четыре банки.
— Я думала ты лопнешь — добавляет Кимико, которая следит за происходящим с улыбкой на лице: — так много кофеина вредно для молодого организма. Говорят, в таких случаях надо натто есть, перебродившее — оно действие кофеина отменяет.
— Пфф! — фыркает Юрико, все еще стоящая в стойке «мастер вызывает мастера на бой»: — маловерные! Я — погиб и возродился в теле …
— Сей юной девы. — заканчивает Сора: — слышали уже. Садись и доедай свою рыбу. Для всего есть время и место. Есть желание — после обеда в зале я из тебя пыль выбью. Надеюсь ты не опоздаешь, как в тот раз…
— В тот раз это ты опоздал на встречу, Миямото! На три часа! — упирает руки в бока Юрико: — а я ждал на берегу! Злой как черт! Только поэтому ты и выиграл — потому что я допустил ошибку и позволил себе выйти из себя! Признайся, это был хитрый план, чтобы вывести меня из равновесия, ты бы никогда не победил меня, будь я в форме!
— Раз уж мы говорим об этом — Сора смотрит на Юрико и качает головой: — мне не нравится, как ты треплешь имя Мастера… но если мы говорим об этом, то я прошу заметить, что воин должен всегда владеть собой. И если Сасаки Кадзиро позволил себе выйти из себя и пребывать в гневе и ярости — это его слабость. Как говорил Мастер в своей Книге Пяти Колец — сегодня — победи себя вчерашнего; завтра — победишь врага.
— Но использовать весло! Весло! Ты забил меня палкой до смерти! Не прощу тебе этого! — Юрико топнула ногой: — и ты был пьян!
— С похмелья — уточняет Сора: — и это было не весло… ну не совсем весло. Миямото подправил его ножом, а согласно Пути Воина, воспользоваться импровизированным оружием не зазорно. Как там — «настоящее оружие воина — не его меч и не его копье, а его воинский дух»!
— Точно! — вскакивает на ноги Кимико: — как я могла забыть! Миямото Мусаси, пусть ты и пребываешь сейчас в теле «сей юной девы», тебе нет прощения!
— Что? — Сора не может больше поднимать брови, она просто моргает глазами: — Кимико, ты чего?
— Я не Кимико! — выбрасывает руку вперед девушка: — я — Арима Кихэй! Я переродился в теле сей юной девы! Ты обманом одолел меня в тринадцать лет, начав свой путь! А ведь я просто пожалел мальчишку, и что получил в ответ?! Ты забил меня палкой до смерти! И сейчас я возродился, алкая о мести.
— Такое слово вообще есть? «Алкая»? — обращается Сора ко мне: — Кента-кун?
— Я не Кента-кун! — встаю я и принимая пафосную позу, складывая руки на груди и мучительно припоминая все шестьдесят поединков Миямото. Хорошо, Сакаки Кадзиро — его последняя жертва, а Арима Кихэй — первая. Никто не помнит всех этих ноу-неймов посередине списка. Будем импровизировать.
— Я — Есиока Кемпо! И я переродился в теле… кхм… сего юноши, чтобы отомстить тебе за мою смерть! Э… алкаю тоже, вот. — как я уже и говорил, актер из меня никудышный, вон и Юрико уже лицо ладонью закрывает.
— И ты туда же! — закатывает глаза Сора: — от тебя не ожидала, Кента-кун… ну ладно… ну смотрите… — она коротко кланяется, сложив руки в благодарном жесте, обозначая, что завершает трапезу и встает из-за стола.
— Вот и настал этот час… — говорит она и обводит нас всех взглядом: — настал тот час, когда мы встретились снова. Сакаки Кадзиро, Арима Кихэй и Есиока Кемпо… я убил вас один раз в той жизни и убью еще раз в этой! Выходите на поединок после обеда — все вместе или по очереди с любым оружием и тактикой — вы обречены! — она вздергивает подбородок и складывает руки на груди. Наступает тишина. Мы своего добились — Сора тоже подыграла нам в этой импровизации. Кстати, вот чего-чего а насчет поединка она не блефовала, единственный кто еще может что-то ей противопоставить, держа в руке меч — это Юрико. Я учился совершенно другому и против мастера фехтования что плотник супротив столяра. Интересно, может Кимико у нас скрытый мастер владения мечом? Кстати, фаллос тут иносказательно частенько сравнивают именно с мечом.
— И кстати
