Дездемона: — смотрите! — и мы смотрим. Каждая из них сосредоточена на противнице. Но ни малейшего движения. Тот, кто начнет сейчас менять стойку, перехватывать меч, перекладывать его с боку на бок — проиграет мгновенное. Доля секунды, пока ты опускаешь мечи и твои собственные предплечья загораживают обзор на соперника, доля секунды, пока твой меч находится ни внизу, ни наверху, совершает промежуточное движение, доля секунды, пока ты моргаешь — станет решающей. Малейшее движение, колебание, потеря сосредоточенности будет означать поражение.
— Юрико это Запад, а Сора — Восток. — говорит Дездемона и сперва я не понимаю. И японская катана и китайский дзянь для меня это восточные инструменты убийства себе подобных. Но для японцев Китай находится на западе.
— О, Запад есть Запад, Восток есть Восток — произношу я древние слова: — и с места они не сойдут — пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень Суд. Но нет Востока и Запада нет, что племя, родина, род, коль сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает!
— Хэээй! — вдруг выкрикивает Сора и Юрико отшатывается назад, спотыкается и падает. Я бросаюсь к ним, я не видел удара, не видел, даже как двинулись бедра или плечи Соры, неужели она ударила с такой скоростью?!
Я склоняюсь над Юрико, которая упала на колено и торопливо осматриваю ее. Никаких повреждений. Но… как?
Юрико молча отстраняет меня от себя, садится в сейдза, подогнув ноги под себя, аккуратно кладет синай рядом и склоняется в глубоком догэдза.
— Признаю свое поражение — говорит она: — ты просто невероятна, Мастер Сора.
— И ты тоже неплоха. — отвечает Сора и опускает наконец свои руки с зажатыми в них синаями: — у тебя есть все необходимые задатки к тому, чтобы стать мастером. Ты закапываешь свои таланты в землю.
— Эх… — Юрико встает на ноги и я вижу, что ее лицо покрыто мелкими капельками пота: — я была так близка к тому, чтобы…
— Иди сюда. — Сора легко перехватывает синаи обратным хватом и разводит руки в стороны. Юрико делает шаг вперед и утопает в ее объятиях. Они обнимаются.
— Боже мой — деланно шепчет Кимико: — какая милота. Бывшие соперники наконец помирились, прерывая цепь перерождений как враги. Может в следующие перерождения они поженятся наконец. Хэштэг frenemy, хэштэг враждавсегдапрекращается, хэштэг makelovedontwar.
— Ничего не понимаю — говорит Эйка, поворачиваясь к Дездемоне: — что это было? Она ж ее даже не ударила.
— Это боевой клич. — поясняет Дездемона: — я в школе в секцию кендо ходила. И на теннис. Там тоже кричать можно. Она убила ее кличем.
— Какой бред вы несете — не выдерживает Сора, выпуская Юрико из своих объятий: — не бывает такого боевого клича. Боевой клич, тоже мне. Вот устрою вам ликвидацию безграмотности... mitsu-no-koto, три боевых крика и пять способов одолеть противника не вступая в бой. Юрико — садись, ты молодец. Кента!
— У меня дела — говорю я и ищу взглядом куда бы спрятаться.
— Иди сюда — Сора стоит посередине зала и нехорошо прищурившись смотрит на меня: — не заставляй меня за тобой гоняться. Будет только больнее.
— И почему люди все время хотят сделать мне больно — ворчу я, шагая вперед и снимая с оружейной стойки синай. Взвешиваю его в руке. Легкий и прочный. Сделан из расщепленного бамбука, пружинит при ударах, сводя травмы к минимуму, но как любой пружинистый предмет — бьет очень больно. То что надо для тренировок — и не покалечишь никого, а в то же самое время педагогический эффект от удара что надо.
— Люди хотят сделать тебе больно потому что ты их раздражаешь, Кента-кун — говорит Юрико, садясь на скамейку и взяв маленькое белое полотенце. Она вытирает пот со лба, откручивает крышку у пластиковой бутылки и делает несколько глотков «Несравненной Витаминизированной Чистой Настоящей Воды» с изображенной на этикетке Капибарой Момо. Клянусь, глядя на Капибару Момо я до сих пор чувствую легкое возбуждение. Интересно, у меня теперь на всю продукцию «Кола Джап» будет посттравматический стояк? Смотришь на Капибару Момо — вспоминаешь как прижал ее к стенке в коридоре… кто бы знал, что у Капибары такие вот упругие и теплые…
— Кента! Хватит о сиськах думать! — машет синаем Сора: — выходи на бой, жалкий… кто ты там!
— А как Сора-тян знает, о чем он там думает? — озадачивается Эйка: — она еще и мысли читать умеет?
— Он всегда о них думает — пожимает плечами Юрико: — тоже мне бином Ньютона. Видишь что Кента задумался — значит о сиськах думает.
— Неправда! — решительно опровергаю я вражеские инсинуации и прочие наветы: — неправда! У меня богатый внутренний мир! Я могу думать, о чем угодно! — и это правда. Как-то раз я на полном серьезе завис в гостиной, размышляя об альтернативной истории и параллельном мире, в котором Гитлер был бы убит выстрелом из желейной пушки. Или сбит повозкой с кровяными колбасками. У меня буйная фантазия и быстрый ум. Могу так до обеда просидеть, размышляя об особенностях заключения Версальского мира в условиях тотального превосходства на всех фронтах Первой Мировой секретного оружия русской аристократии — мегажелейного орудия! Желатрон? Желамет? Джей-о-ган?
— Вот как? — Юрико ставит бутылку на скамейку и поворачивает голову ко мне, вытирая полотенцем шею: — ты скажи еще что сейчас не про сиськи думал!
— Эээ… — вот тут она меня уела. У меня перед глазами как раз объемы менеджера по управлению ростовым костюмом Капибары Мом стояли… без ростового костюма. Все-таки в зрелых женщинах есть своя прелесть и да, такие вот объемы не могут парить в виздухе, гравитация как-никак, но мне нравится и…
— И он опять о них думает! — ухмыляется Юрико: — видишь, Эйка-чан? Все просто — если он задумался, значит о сиськах!
— У меня терпение кончается — говорит Сора: — не усугубляй мне тут. Я давно хотела посмотреть, чего ты стоишь с мечом в руках.
— Да конечно. — говорю я, шагая вперед и поднимая бамбуковый синай: — плевое дело же.
