и рассказывала истории, которые ему так нравились. Надеялась, что это поможет ему прийти в себя.
А потом был бал… Тот бал, что изменил наши отношения с Ледяным королевском.
И поводом изменившимся отношениям, как бы не хотелось мне этого признавать, стала именно я… В те дни я никак не могла прийти в себя, полностью отдалась переживаниям и жила словно кукла. Реальность ощущалось ненастоящей, а все дни слились в один бесконечный кошмар.
Матушка воспользовалась этим, и по моей вине была проклята королева Ледяного королевства, когда я, не думая о последствиях преподнесла ей в качестве извинений шкатулку, данную матушкой.
И в тот же день мне открылась ещё одна неприятная правда: рисунок, проявившийся на запястье королевы был подобен тому, что украшал моё правое плечо с самого рождения. А я до того момента даже не подозревала, что была проклята…
Я была разбита. Чувствуя подавленность и потерянность, я не нашла лучше места, чем скрыться в палате брата, не зная, что мне делать дальше.
Мне хотелось рыдать, но слёз не было. Я смотрела на умирающего брата, и все мои переживания и проблемы меркли. И на смену страху в душе поднималось новое чувство. Стена иллюзий, что я строила всё это время, оправдывая матушку… рухнула, разбившись на осколки, что навсегда останутся в моём сердце.
Ненависть к матушке и её фамильяру овладела мной.
Они иссушили брата! И мне хотелось, чтобы они исчезли… И… но что я могла сделать?
Бездействие матушки в качестве святой, что не делала попыток спасти брата, ухудшала ситуацию. Тогда я не могла понять, почему она просто не может использовать свои силы, и злилась ещё сильнее…
А ведь Иану с каждым днём ему становилась всё хуже. Что если именно сегодня он…?
Проклятые змеи! Разве может нормальный бог, любящий своих детей, даровать столь ужасных существ?
До этого дня я каждый день молилась Святому Эйнару, однако ничего не менялось… Но именно сейчас я проклинала его.
― Нравится потешаться над беспомощностью людей? ― Обращалась я к нему в гневе.
Я просто не могла выдержать всех одолеваемых чувств, что меня охватили. Если брат погибнет, то я снова останусь совсем одна в этом жестоком мире.
И худшие мои опасения подтвердились. Иану стала хуже, он в беспамятстве ворочался во сне. Целителя было бесполезно звать, ведь он бы вновь просто пожал плечами, принимая свою бесполезность.
Поэтому до глубокой ночи, я сидела у кровати брата, держала его руку, чтобы успокоить его. Всё говорила и говорила. Думала, что, если остановлюсь, ему снова хуже.
― Прошу приди в себя. ― Устало молила я, уже не веря в чудо, когда ему стало немного легче.
И в тот момент произошло что-то странное. Тело брата засияло, источая золотистый свет. Он пронизывал воздух, начиная переливаться яркими оттенками всё сильнее, пока не окутал всю палату. Это зрелище ошеломило меня, заставляя сердце замереть от восхищения. Я не могла поверить, что Эйнар откликнулся на мой зов. А ещё не могла отвести глаз, боясь, что всё это всего лишь мираж.
Сначала я не придала значения усталости, что резко накатила на меня. Но чем ярче становилось сияние, тем слабее я становилась, словно моя энергия утекала куда-то.
В изнеможении я выпустила руку брата. Меня мутило, голова кружилась и всё перед глазами расплывалось. Я попыталась встать и сделать шаг, но ноги подкосились, роняя меня на холодный пол. Я положила голову на кровать Иана, не в силах подняться, когда услышала голос матушки. Что она так поздно здесь забыла?
Я сделала над собой усилие, чтобы полностью повалиться на пол и укатится под кровать, чтобы она не застала меня здесь.
Я слышала, как она резко распахнула дверь, входя в палату. Звук постукивания её каблуков наполнил комнату, но внезапно остановился посередине комнаты. Я в напряжении ожидала её действий, не понимая, что её могло привести сюда.
― Какой странный сон. ― Хриплый голос брата, раздавшийся надо мной, вывел меня из размышлений, заставив удариться головой об дно кровати. ― Что значит проводник?
Я не могла поверить своим ушам.
― Ух, как болит голова. Матушка? Что происходит? Почему я здесь? ― Брат, повозившись, сел в кровати и с удивлением заметил королеву.
В тишине комнаты я слышала её пугающе медленные шаги. Каждый шаг проникал в сознание, заставляя сердце биться быстрее и заставляя ее затаить дыхание в ожидании.
Страх и тревога охватили меня, предчувствие надвигающейся опасности не покидало меня.
― Не может быть. ― Жутко и с надрывом засмеялась, она, подходя к Иану, продолжая бормотать. ― Всё-то время пока ты был без сознания, я чувствовала отголоски святых сил, но не могла определить их носителя. Ахахах! Нигде не говорилось, что Святым ребёнком будет дочь. Я и вправду ошиблась… В тебе чувствуется столько святых сил. Ты просто переполнен ею.
Матушка с безумием продолжала смеяться. И этот истеричный смех вызывал мурашки по коже и заставлял кровь стынуть в жилах. Я закрыла уши руками, желая перестать его слышать.
То, как она резко сократила расстояние, перепугало меня. Я выскочила прежде, чем услышала болезненный вскрик брата.
Я позабыла и о своей слабости, и о страхе перед матушкой. Она возвышалась над Ианом, освещаемая лунным светом из незанавешенного окна. Губы матушки были искривлены в злобной усмешке. Она вцепилась в руку брата, оставляя кровавые следы ногтей на его запястье. В её глазах поселилась тьма. И я понимала, что она хочет сделать…
8. Волчонок
У меня не было времени думать о своих действиях. Я толкнула её, а она, не ожидавшая подобного, рухнула рядом с кроватью. Я схватила брата за руку, тяня за собой. Он был напуган и совсем не понимал, что происходит. Его ноги заплетались после долгого лежания в постели, но медлить было нельзя.
Я вытолкнула его из палаты.
― Беги к отцу, Иан. ― Я слегка наклоняюсь, чтобы наши глаза были на уровне, держа его за плечи.
― Сестра… ― Слёзы текут по его лицу. Ему страшно, но даже так, он не спешит меня покидать. Не хочет меня бросать. Но я должна задержать матушка, прежде чем она доберется до брата.
― Уходи, Иан. Немедленно. ― Непререкаемым тоном, кричу на него, толкая.
― Но сестра, как же ты? Она ведь…
― Со мной всё будет хорошо. ― Успокаиваю. ― Беги к отцу.
― Но…
― Уходи! Сейчас же!
Я захлопываю дверь перед его
