успехом, учитывая, что как минимум раз в неделю он прогуливал занятия – гулял по окрестностям, обычно с гитарой, привязанной к спине, как у Джонни Гитары.
Хотя Джими и Леон несколько месяцев не видели свою мать, они узнали от Долорес, что 3 января 1958 года Люсиль снова вышла замуж. После непродолжительного романа она связала себя узами брака с Уильямом Митчеллом, грузчиком на пенсии, который был старше ее на тридцать лет. По словам Долорес, несмотря на новый брак, Люсиль все еще иногда виделась с Элом, по крайней мере, когда они сталкивались в баре на Йеслер-уэй, в котором оба были постоянными клиентами. «Они сталкивались друг с другом в баре, и все начиналось по новой», – вспоминала Долорес.
Именно проблемы со здоровьем из-за алкоголя ускорили следующую встречу Люсиль с сыновьями. Осенью 1957 года она дважды попадала в больницу Харборвью с циррозом печени. В середине января 1958 года, только-только выйдя замуж, снова оказалась в больнице с гепатитом. Долорес отвела Джими и Леона навестить ее. Мальчики были шокированы увиденным: бледная и исхудавшая женщина в инвалидном кресле резко отличалась от того, какой они запомнили маму в их прошлую встречу. «Раньше она всегда выглядела величественно и эффектно, – вспоминал Леон. – Она носила украшения и приятно пахла. Но на этот раз все было иначе».
Люсиль несколько раз обняла и поцеловала мальчиков, а когда Джими и Леон вышли из комнаты, поговорила с Долорес наедине. «Знаешь, сестра, – сказала Люсиль, – я долго не проживу. Я люблю своих детей, хочу заботиться о них и быть хорошей матерью, но я не смогу. Я просто не смогу». Раньше Люсиль оставалась жизнерадостной независимо от того, как шли дела. Долорес была шокирована, услышав, как подавленна ее младшая сестра. «С тобой все будет в порядке, – сказала ей Долорес. – Ты просто береги себя». Состояние Люсиль и правда улучшилось, и на следующей неделе ее выписали из больницы, что вселяло надежду на то, что она идет на поправку.
Годы спустя Джими напишет свою самую автобиографичную песню “Castles Made of Sand” («Замки из песка». – Прим. пер.). В ней рассказывается о женщине в инвалидном кресле с «печалью в сердце». «Это песня о нашей матери», – рассказал Леон. Песня начинается с домашней ссоры, во время которой жена хлопает дверью перед пьяным мужем. В следующей строфе рассказывается о маленьком мальчике, который играет в лесу, притворяясь индейским вождем. В конце концов искалеченная женщина решает покончить с собой, бросившись в море. «Ты больше не сделаешь мне больно», – кричит она и прыгает. Она приземляется на «златокрылый» корабль. Джими заканчивает песню строками о неподвластности времени, используя образ замков из песка, смываемых в море.
Через две недели после той встречи с Джими и Леоном Люсиль умерла.
1 февраля Долорес узнала, что сестра снова попала в больницу: ей позвонила подруга Люсиль и сказала, что ту нашли без сознания в переулке рядом с баром на Йеслер-уэй. Вместе с Дороти Хардинг Долорес немедленно отправилась в больницу Харборвью, чтобы увидеть Люсиль. «Медсестры сказали, что не знают, что с ней, но уверили нас, что все будет в порядке, – рассказывала Долорес. – В ту ночь коридоры были переполнены раненными в перестрелках и поножовщинах, поэтому врачам было не до нее». После жалоб женщин Люсиль наконец отвели в палату. Они остались ждать снаружи, но, когда пришел врач, Люсиль уже скончалась от разрыва селезенки. «Они могли бы спасти ее, – сказала Долорес, – но не успели обнаружить внутреннее кровотечение».
В свидетельстве о смерти Люсиль причиной смерти указаны разрыв селезенки и кровоизлияние. В нем также описаны сопутствующие патологии в виде портальной гипертензии и портального цирроза печени. Это нарушения в работе воротной вены, которая доставляет кровь к печени. Ее может поражать цирроз – заболевание печени, вызываемое алкоголизмом. Однако даже у пациентов с длительным циррозом печени селезенка редко разрывается без травмы. Вероятно, Люсиль либо упала, либо ее ударили. В семье было много версий о том, что же случилось с ней за пределами бара, но подробности той ночи до сих пор покрыты тайной.
Друг семьи пришел в пансион, чтобы сообщить Элу новости. Джими, которому прошлой осенью исполнилось пятнадцать, подслушал разговор и начал рыдать. Леону было всего десять, и он был скорее ошеломлен, чем опечален. Тело Люсиль перевезли в похоронное бюро в Чайнатауне, Эл одолжил машину, чтобы отвезти туда детей. Однако у бюро он передумал и не разрешил мальчикам увидеть труп матери. Он заставил их остаться в машине, а сам отправился на последнюю встречу с Люсиль. «Эл был единственным мужчиной, которого она любила, – говорила Долорес. – Она встречалась с другими, но никогда никого не любила, кроме него».
Пока они сидели в машине, Джими плакал, а Леон сдерживался, думая, что боль уйдет, если он не проявит никаких эмоций. Когда Эл вернулся, он предложил каждому мальчику по глотку виски Seagram’s Seven из фляжки в его в кармане. Все трое Хендриксов сделали по большому глотку, и Эл отвез их домой.
Похороны проходили через четыре дня в протестантской церкви. На них присутствовали приехавшая из Ванкувера Нора и около двадцати друзей Люсиль. Похороны были назначены на два часа дня в воскресенье. Когда пришло время начинать, среди собравшихся были все, кроме Эла, Джими и Леона. Священник задержал службу, надеясь, что они просто опаздывают. «Если Эл не собирается приезжать, – думали родственники Люсиль, – то, по крайней мере, у него хватит совести привести мальчиков». Через два часа после запланированного времени церемония наконец началась. Мальчики так и не появились. «Мы ждали и ждали, – говорила Долорес, – но они не пришли».
В своей автобиографии Эл объяснил, что Джими хотел поехать на похороны, но у Эла не было машины, поэтому он дал Джими деньги и сказал: «Можешь сесть на автобус». Вместо этого Джими остался плакать в своей комнате. Леон вспоминал, что они оба хотели пойти, но отец не позволил.
Когда Дороти Хардинг встретила Эла в тот вечер, она дала ему подзатыльник. «Я ненавидела его за то, что он сделал, – вспоминала она. – Я сказала, что он будет жалеть об этом всю жизнь». Что важнее, Долорес указала Элу на то, что из-за его действий Джими и Леон тоже будут страдать всю жизнь. Эл бросил: «Ну, теперь-то в этом нет смысла, все кончено». Указывая на мальчиков, которые сидели в объятиях Дороти в соседней комнате, Долорес ответила: «Может быть, для тебя это так. Но для них ничего не кончено и никогда не будет».
Джими всегда был замкнутым,
