– Ну еще бы!
Вот, наконец, и Хуан Карлос. Он на одну минуточку. Спешит. Его ждут. Отец, сестра…
Сколько было ожиданий, и все обмануты! Праздник состоялся совсем в другом месте – в особняке дель Вильяров. Вокруг праздничного стола сидели дон Густаво, Лорена, Альберто, Флоренсия, Фернанда…
А Мария с сыном и Ритой снова остались одни, они снова были в стороне, на обочине. Семьей Хуана Карлоса были не они. Мария с трудом утихомирила Начито, который никак не мог взять в толк, почему папа празднует свой праздник только с дедушкой, почему они с мамой не на празднике? В конце концов, она уложила его спать, а сама не спала всю ночь… Сколько дум передумалось за эту долгую-долгую ночь – долгую, будто два года, которые она прождала Хуана Карлоса. Что она должна сейчас решить? Она – добровольная игрушка в руках человека с короткой памятью, безответственного? Человека, который живет наступившим днем, настроением, состоянием, человека, на которого ни в чем нельзя положиться?! Он ни за что никогда не умел отвечать. Зато она отвечала и за себя, и за сына, потому и должна была принять решение. Она и готовилась его принять, и решение это было ничуть не менее тяжким, чем согласие ждать.
Хуан Карлос пришел на следующий день, был как-то неестественно оживлен, весел, спросил, по каким дням сможет видеть сына.
– Ты меня оставляешь? – спросила Мария в ответ на этот странный для нее вопрос.
Хуан Карлос что-то промямлил о необходимости наладить практику, оборудовать кабинет, о необходимости просить деньги у отца. Мария смотрела на него, не сводя глаз.
– Если дело за деньгами, то у меня есть сбережения.
Возьми их и оборудуй себе кабинет, встань, наконец, на собственные ноги, почувствуй себя независимым, взрослым, семейным человеком.
– Выходит, ты все уже за меня решила? Хочешь, чтобы я зависел не от отца, а от тебя? Чтобы был всем обязан тебе?
– Но раз мы с тобой семья, раз вместе идем по жизни, то речь идет не о зависимости, а о помощи. Разве нет? Купил же ты мне машинку, чтобы дать возможность работать, я же не отказалась!
– Вот и я хочу сначала заработать деньги, а потом завести семью.
– Но ты уже завел ее, Хуан Карлос!
– Принуждаешь меня к женитьбе? Теперь мне понятно, чего ты от меня добиваешься!
Мария онемела. Она знала характер Хуана Карлоса, давно уже не обольщалась на его счет, но услышать еще и такое?! После того как он умолял ее к нему вернуться, говорил, что хочет видеть ее своей женой, привязался к сыну?! Нет, ждать от этого человека больше нечего!
– Уходи! – единственное, что нашла в себе силы выговорить Мария. – Уходи немедленно и навсегда!
– Но я хочу видеть своего сына!
– Ты не хочешь дать ему свое имя, ты стыдишься меня и все-таки хочешь приходить к нам? Нет. Никогда.
– Я имею на это право, права мои подтвердит закон.
– Как только ты собираешься сделать что-то бесчестное, так зовешь на помощь закон. Уходи немедленно! Я не хочу больше ни слышать о тебе, ни видеть тебя.
За Хуаном Карлосом хлопнула дверь.
– Папа! Папочка! – со слезами бросился к двери малыш Хосе Игнасио. – Когда я увижу моего папочку?
– Не скоро, солнышко мое ненаглядное. У папы дела, он должен уехать очень далеко, а когда приедет – неизвестно…
Как давно не слышала Мария пения дона Куко, как давно не видела доньи Матильды, маэстро и всех-всех!.. Мария вошла во дворик, и сердце у нее защемило. Господи! Все здесь было на прежних местах. Как отрадно! Хоть где-то ничего не меняется! Но не менялись здесь только преданные и любящие сердца, а жизнь текла и приносила с собой перемены. Ушла из дома Хулия. При одной только мысли о ней кровоточило сердце доньи Матильды. Хулия влюбилась в своего патрона, адвоката, доверилась ему, понадеялась выйти замуж, а он, как выяснилось, и не думал на ней жениться. Адвокат Пабло дорожил своим общественным положением и не собирался просить развода у жены, которой был обязан этим положением. Хулия осталась с ним, она продолжала надеяться, и ни Виктор, ни донья Мати ничего не смогли с ней поделать. Появлялся отец Перлиты и пытался забрать ее с собой. Желая уберечь ее от этого, Маркое уговорил Перлиту бежать. Их нашли на вокзале, вернули, и больше никто не пытался отнять Перлиту у дона Чемы. Вот разве что Маркое, который был всерьез влюблен в нее и ждал только ее совершеннолетия, чтобы жениться. А вот с Виктором не произошло никаких перемен, он был словно олицетворением постоянства – все такой же высокий, статный, с живыми красивыми глазами. Как засветились они, увидев Марию!
– Да какой же ты стала красавицей, доченька! – всплеснула руками донья Матильда, оглядывая Марию и любуясь ее красивым платьем.
Мария улыбнулась, но улыбка вышла невеселая.
– Красавицей не знаю, а вот пленницей перестала быть, это точно. Мне хочется продолжить мое образование. Вы не могли бы мне помочь, маэстро? Может, у вас найдется время приходить ко мне и давать уроки?
– А что скажет Хуан Карлос?
– Его нет, мы расстались, и на этот раз в самом деле навсегда. Он раздумал жениться, предложил, чтобы все осталось, как было. Но былое – только унижение и боль. Сколько их без ущерба может терпеть любовь?..
– Не спрашивай, Мария, бесконечно долго терпит любовь, преодолевая годы и расстояния.
– Я справлюсь с любовью! Мне нужно работать и работать. Вот увидите, маэстро. Я стану знаменитым модельером! А пока на свои сбережения я хотела бы купить квартиру. Вы поможете мне с оформлением документов? Я в них ничего не понимаю.
– Конечно, Мария, с радостью. И заниматься мы с тобой непременно будем!
Вот какое решение приняла Мария. Она решила, что пойдет вперед, и пойдет далеко. А Рита решила отложить свою свадьбу, она не могла оставить Марию с Начито в трудную для них минуту. Роман огорчился. Мария все поняла, посмотрела на Риту, на Романа и предложила: а почему бы нам не поселиться всем вместе? Хуана Карлоса нет, разрешения спрашивать не надо.
Однако Хуан Карлос вернулся, и вернулся не один – с адвокатом Уртадо, старым знакомцем Марии. Все повторялось, повторялось как в затянувшемся, дурном сне. Разве уже не было этого в жизни Марии? Разве не грозили ей? Разве не пытались лишить сына? Разве не уходила? Разве потом не возвращалась? Когда-то ей верилось, что она отворила дверь в волшебную страну, что попала в чудесный сон, теперь же ее мучил один и тот же кошмар. Дурной сон длился и не кончался, ночью и днем, ночью и днем.
– Я заставлю тебя отдать его! Есть правосудие! Есть закон, – услышала она.
– Если есть правосудие, то я убью тебя, Хуан Карлос, – внезапно сказала она твердо и яростно. – Обещаю тебе, непременно убью!
Да, и это было решением Марии, она должна была убить Хуана Карлоса, убить свою любовь к нему, убить его в себе, чтобы выжить, чтобы жить дальше, чтобы жить ради сына…
