не поняли.
27
Знаете, людей обладающих властью не много на Земле, на этой ее версии — тем более. В то же время, миллион текстов, фильмов и философских трактатов было посвящено природе власти или ее греховной сущности. И знаете кто создавал эти культурные памятники? Правильно! Люди, ей не обладающие.
Для меня эта запланированная мной роль божества не кружила голову. Она была инструментом решения конкретной проблемы: обеспечить мне безопасность на постоянной основе. И если получится, создать что-то в этом мире. Я не хотел больше просто выживать. А уж если жить, то как-то интересно.
Прежде чем что-то делать в империи, я хотел проведать Самих, убедиться что у них все в порядке. И начал собираться в поход на восток, верхом на лошади, так как меня худо бедно научили ездить верхом. Меня должна была сопровождать личная гвардия. В ее ряды вступили пятеро из Лурдик. Только суровых северных воинов пришлось переодеть в форму императорской гвардии, но со щитов убрали вензель Феодина. Вместо него я хотел повесить христианский крест, но подумал, что это плохая шутка, к тому же понятная только мне. У Лурдик был в пантеоне бог молнии и грома Осот, и я попросил нанести его знак на щиты. Это было что-то вроде переплетения косы.
Император настоятельно меня уговаривал взять ещё роту его гвардейцев. Поначалу я сразу отказался. А потом подумал: а зачем императору переживать за меня? Видимо, хочет не упускать из виду и следить за мной. Ну так и быть, пусть следит.
Мы отправились сразу после того, как все было готово, не дожидаясь утра. Путь в Мармис был около двух недель и проходил вдоль северного побережья Южного моря. Климат в этих краях был мягким, субтропическим. Пожелтевшая и высушенная летом растительность уже начала вбирать зелёные краски влажной осени, средняя температура опустилась до уровня комфортного всем живым организмам, когда и не жарко, но ещё и не слишком холодно. Высокие туи и кедры радовали глаз, особенно на фоне потрясающих морских видов.
На ночлег всегда останавливались в какой-нибудь деревне или городе. Бог мог это себе позволить, не в поле же ночевать. Картина встречи была одна и та же. Люди стояли, низко склонившись или вовсе на коленях и не смели поднять глаз. Слухи о нашем отряде бежали быстрее нас.
Наконец мы добрались до Мармиса. Теперь и тут пережив приступ идолопоклонничества со стороны горожан, я начал выяснять по поводу Самих. Я предполагал, что бежав от войск Ханум они отправятся сюда под защиту армии Латин. Но никто ничего не знал. Я разочарованно размышлял, что дальше делать. Ну точно дебил. Я же бог, могу узнать что угодно.
В трансе я начал исследовать момент той пресловутой битвы. Атух и товарищи покидали поле боя. С потерями и ранеными они вернулись в деревню. Они начали сборы, но не успели. Ханумские всадники очухавшись от грозы быстро нагнали всех отходящих. Погибло много, в том числе и вождь. Всех выживших угнали в рабство.
Почему я сразу не узнал, где они! Вот кретин. Теперь в обратный путь. Уже совсем не весело.
28
Я, только приехав в столицу, тут же отправился к императору на разговор. Отказавшись от перекуса, любезно предложенного Феодином, мы прогуливались во внутреннем садике дворца.
— Расскажите, Феодин, какие сейчас у вас отношения с Ханум?
— А что вас интересует, молодой человек?
— Всё. Какие угрозы, перспективы.
— Сложно, одним словом. Не смотря на нашу мощь, большую территорию, мы не очень можем сопротивляться экспансии Ханум. Чтобы ханская империя не расширялась на запад, нам нужно держать многочисленные гарнизоны на восточной границе. А при численном превосходстве их орд, это практически бесполезно.
— То есть мы обречены?
— Ну опять же не все так просто. Им просто незачем вести войну против нас. Мы слишком далеко. Они предпочитают захватывать ничейные племена в серой зоне, а с нами договариваться о разделе влияния.
— А когда они кончатся эти серые зоны, и Ханум вплотную будет у наших границ?
— Тогда будут проблемы. Но я надеюсь дети хана сожрут друг друга рано или поздно, и империя развалится сама собой. У них нет того, что есть у нас. Традиций и культуры. Нашей империи уже более пятиста лет, и всяких мы побеждали.
Мне требовалось обдумать все, и я поехал в свою новую резиденцию, выделенный мне императором его загородный дворец.
Просканировав Феодина я увидел в его мыслях не только затаенную ненависть и сильный ужас перед моими возможностями, но и хитрый умысел использовать меня для укрепления своей власти. В данном случае это самый ценный для меня мотив.
Что же делать с Ханум? Как вызволить, уже ставших своими, Самих, да и Ари уже не чужие. Я вспомнил обещание данное Эле, и приступ стыда накатил. Я один, в принципе, мог устроить рейд по тылам противника. Если Анкор сдался мне, то и города Ханум падут. Но в любом случае риск большой, что меня зацепят.
Локальная победа ничего не решит в стратегическом противостоянии. Только исчезнув, империя Ханум могла стать безопасной для окружающих.
Главная моя идея состояла в том, чтобы полностью истребить основную силу ханства, его войско численностью сто пятьдесят тысяч. Держать оборону границы в степи очень глупо. Нужно искать пути нападения, не смотря на то, что армия императора насчитывает в лучшем случае пятьдесят тысяч.
Уже готовясь ко сну, сидя на краю кровати императорской спальни я услышал шорох. Затем зашевелилась драпированная стена и, отворив часть занавеса, в комнату проник человек в темном плаще с капюшоном. Капюшон был откинут, и я увидел лицо Астры, императрицы. Она встала на колени на пол в паре метров от меня и ждала моей реакции.
— Ты как сюда проникла? Мимо охраны.
— О, совсем не сложно, — Достаточно низким для женщины голосом ответила Астра, — Это же дом моего мужа и здесь есть тайные проходы, о которых не всем известно.
Она слегка придвинулась в мою сторону, по прежнему сидя на коленях уже в метре от моих ног. Затем сбросила с себя плащ и осталась в полупрозрачном, видимо из шёлка, платье с огромным декольте, демонстрирующее ее весомые два аргумента в любом споре с мужчиной.
— И зачем ты здесь?
— О, мой бог, не гони меня.
Видимо, она не знала как себя со мной вести: как с любым мужчиной или как-то иначе. Она придвинулась ещё и попыталась рукой коснуться моего колена. Я встал с постели и прошёл к окну.
— Отвечай! — решил я использовать свой имидж по-полной.
