Она ожидала, что кастелян, привычно потеребив бороду, начнёт пространный рассказ о нахальном соседе, но старик побледнел и вдруг рухнул на колени. Узорчатая трость с набалдашником из резной кости покатилась по полу.
— Госпожа… простите, молю! Это я, только я во всём виноват!
При этом кастелян часто кланялся, явно рискуя расшибить себе лоб. Несколько оторопевшая от подобного проявления чувств, Таша пару мгновений не могла найти, что сказать. Наконец, она взяла себя в руки и резко бросила:
— Прекрати!
Очередной поклон прервался на середине движения, старик замер в скрюченной позе, затем медленно поднял взгляд на хозяйку. Подниматься с колен он не торопился.
— Так, начнем по порядку. В чем ты виноват? И встань, Эмнаур тебя задери.
— Госпожа, я узнал, что этот ублюдок посмел… посмел вызвать вас… Это моя вина, целиком моя.
— Почему это?
— Я нижайше прошу прощения, госпожа, но… ваши, госпожа, финансовые дела находятся в довольно плачевном состоянии. Я имел смелость докладывать… господин лорд Рейвен, да упокоится его душа у трона Эмиала, доверял мне присматривать за его деньгами, и я счёл… я понимаю, госпожа, что позволил себе слишком многое… счёл возможным дать ход некоторым распискам, которые считал наиболее надёжными. Старый барон арДаут исправно возвращал долги, и я опрометчиво решил, что его наследник…
Он ещё стоял на коленях, и видно было, что ссохшиеся, узловатые пальцы сложенных на груди рук мелко подрагивают. Старик отчаянно боялся… только не совсем понятно, чего именно. Страх перед гневом хозяйки? Или страх за неё саму?
Леди Рейвен прекрасно понимала, что в замке её особо никто не любил. Ну, мастер-фехтовальщик относился довольно тепло, всё ж таки она его бывшая ученица, пусть и происходило это более двадцати лет назад. Корфина, кормилица, помнившая леди Рейвен ещё ребёнком, смотрела с нежностью. Сам Дерт вел себя, как и подобает хорошему управляющему замком. Но для остальных немногочисленных обитателей Рейвен-кэра молодая хозяйка была тем камнем, от которого идут круги по некогда тихой и спокойной глади лесного озера. Слуги не знали, чего ждать от наследницы, а потому смотрели с опаской, не в меру лебезили и старались, по возможности, на глаза не попадаться.
— Я хочу, чтобы ты встал, — сухо бросила она.
— Да… госпожа, как прикажете, госпожа.
Дерт поднялся, но по его виду было заметно, что стоит девушке хотя бы просто недовольно шевельнуть бровью, и он снова падёт ниц.
— Теперь продолжай. Ты обратился к молодому арДауту с долговыми расписками его деда, верно?
Старик покаянно опустил голову.
— Мне следовало бы заручиться вашим словом, госпожа. Однако я самонадеянно подумал, что столь низменные дела, как взыскание старого долга, вас не заинтересуют. Господин лорд позволял мне…
— Я уже поняла, что отец доверял тебе ведение дел, — дёрнула плечом Таша. — Мне и в самом деле не интересно копаться в старых бумагах. Зато мне хотелось бы получить вразумительные ответы на вопросы. Рассказывай. По порядку, и без самобичевания. Если ты его заслужил — и так получишь.
Дерт приступил к изложению своей версии событий. Вне всякого сомнения, если выслушать, к примеру, молодого арДаута, рассказ получился бы другим. Но словам кастеляна леди Рейвен, в общем и целом, верила, а мнение не в меру наглого соседа её интересовало в последнюю очередь.
Речь шла об относительно небольшой сумме — три сотни золотых инталийских солнц вряд ли способны вывести Рейвен-кэр из финансовой ямы, да и сама Таша не слишком рачительно относилась к деньгам. Другое дело, что в опытных руках кастеляна даже эта сумма, немыслимо огромная по меркам простонародья, и довольно скромная с точки зрения какого-нибудь барона средней руки, может быть применена с толком и во благо хозяйке. К тому же, подобных расписок у Дерта скопилось немало, в трудные времена за помощью к лорду Рейвену обращались многие. Правда, когда трудные времена заканчивались, далеко не каждый торопился вернуть старый долг.
Барон арДаут — не сопляк, а его дед — занимал деньги незадолго до начала войны с Гураном. Снарядить воинов стоит дорого. Оружие, доспехи, лошади — это светоносец всегда может рассчитывать на эмалевые латы из арсеналов Ордена, на приличного коня и мешочек серебра «на мелкие дорожные расходы». Среди рыцарей и магов попадались и дети обеспеченных родителей, не нуждающиеся в подобных подачках, и выходцы из простонародья, которых Орден обеспечивал всем необходимым. Другое дело те, кто не был сочтён достойным символов Несущих Свет… им полагалось оплачивать экипировку из собственного кармана. Ну, а какой же отец не попытается снабдить своих детей самым лучшим?
Золото было предоставлено, расписка оформлена должным образом. Дерт не видел проблем в получении долга, да и молодой хлыщ не производил впечатления ограниченного в средствах. Или старательно пускал пыль в глаза — ну тогда сам виноват. Если соришь деньгами направо и налево, будь готов к тому, что тебе напомнят о старых соглашениях. Долги отцов переходят на детей, этот закон мудр, поскольку защищает интересы как заимодавцев, так и самих должников — наследники прекрасно понимают, что уход главы семьи к Эмиалу может плачевно сказаться на их беззаботной жизни, а потому традиционно искренне желают родителям долгих лет.
Кастелян лично явился к молодому арДауту с напоминанием о некогда заимствованном золоте.
Наследник Даут-кэра приказал спустить на старика собак.
Услышав это, Таша помрачнела. Может, её и нельзя было назвать по-настоящему хорошей хозяйкой, но одно правило она усвоила давно и однозначно — никто, никто не имеет право наказать слугу, кроме его хозяина.
— Где вызов?
— В-вот… госпожа… я захватил его…
Развернув небрежно сложенный лист бумаги (попутно отметив, что бумага-то не из дорогих, на такой разве что торговцы приказчикам задания пишут), Таша быстро пробежала глазами текст. Как она и предполагала, это был вызов на дуэль за право собственности, то есть арДаут оспаривал истинность долга и намеревался доказать это клинком. Подобные поводы для поединка среди инталийских дворян считались не то чтобы позорными, скорее, просто слегка неприличными для истинного рыцаря. Проткнуть противника за честь дамы, в качестве ответа на оскорбление или во славу Эмиала или Ордена — это рассматривалось как дело вполне достойное, но драться ради денег? Хуже того, ради возможности не платить по счетам… В углу листа стояла чуть размазанная лиловая печать, вызов был отмечен у местного представителя Обители, следовательно, первая и главная формальность соблюдена. Чем бы ни закончился бой (если он вообще состоится), претензий ни у Святителя, ни у Ордена к дуэлянтам быть не должно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
