Вот только как же моя-то башня болит, черт бы ее побрал. И с Фредом и Клемьером не очень удобно получилось. Они обратились ко мне за решением, и доступно объяснили, что выбор должен быть за мной.
Проснулся я от сильной качки и ударов волн о борт корабля. Хотя трудно нынешнюю 'Мелиссу' Фреда назвать кораблём. У нас, насколько я помню, так: военные и парусные называются кораблями, все остальное — суда. Пассажирские суда, ледокольные, научные, да хоть атомные, не важно. 'Мелиссу' же так и хочется назвать катером. Тогда, скорее уж яхтой.
Хотя каракка Колумба имела в длину всего 25 метров, смешно даже. А остальные корабли его флотилии были и того меньше.
Одно хорошо, голова прошла. Неужели на перемену погоды она так отреагировала? Не хочу быть барометром, тем более что в этом мире они уже существуют. И показывают также: буря, штиль.
На 'Мелиссе', правда, барометра нет.
Я вспомнил, как сти Молеуен втягивал носом воздух, всматриваясь в сторону далекого морского горизонта. Не иначе, как нюхом чуял близкий шторм. Тогда почему же они выбрали курс морем? Ведь в проливе такого волнения не было бы.
В дверь постучали. Это Прошка.
— Ваша светлость, вас просят.
— Иду Проухв, иду. Видишь же, я почти одет.
Ветер рвал полы плаща, бросая в лицо грозди соленых брызг. Баллов восемь-девять, по шкале Бофорта. Но красиво, даже дух захватывает, когда смотришь на этот разгул стихии.
И Фред и Клемьер выглядели очень встревоженными.
Фер Груенуа говорил, что 'Мелисса' прекрасно держит курс, имеет весьма неплохой ход, но боится высоких волн. Ну, не так уж они и высоки, даже голову нет нужды задирать, чтобы увидеть их пенистый гребень.
— Ваша светлость, корпус 'Мелиссы' дал течь, — вместо приветствия сказал сти Молеуен.
Так, мне это очень не нравится и вообще.
— Клемьер, вы забыли добавить — господин граф, кавалер ордена Доблести и Славы. Кроме того, обладатель Золотой шпаги и Золотого льва. В общем, для вас и Фреда меня зовут Артуа. Иногда перед моим именем можете вставлять предикат — блистательный.
Фред взглянул на меня и сказал:
— Артуа, положение серьезное.
Да вижу, я вижу. Набрав в корпус воды, 'Мелисса' погрузнела и боролась с волнами с грацией бабушки, измученной радикулитом.
Я взглянул на недалекий берег и указал на него подбородком: каковы шансы?
— Полбочки на три ведра — услышал в ответ уже знакомое выражение, соответствующее привычному мне — пятьдесят на пятьдесят.
Нет нужды спрашивать, все ли меры приняты, для того чтобы устранить течь. Они сделали все, что могли и такой вопрос даже в какой-то степени оскорбителен для них. И пластырь здесь не поможет, у 'Мелиссы' не пробоины, расходятся доски обшивки. Вот и пластырь, лежит свернутый на палубе, и если бы в нем была хоть малейшая нужда…
Вместо этого я спросил:
— Всех разбудили?
Глупый вопрос, конечно. На корабле аврал, и все борются за его жизнь.
Натура просто у меня такая, шутки шутить, когда вокруг все очень серьезно. Ничего, привыкнете.
Корабль шел курсом прямо на берег, подгоняемый попутным ветром. Я взглянул на паруса, взятые по штормовому. Не время их беречь, те же полбочки на три ведра, что ветер разорвет их в клочья или они помогут нам успеть добраться до берега, если их распустить.
Фред взглянул на меня, и я тоже ответил ему взглядом: давай Фред, давай, сейчас или никогда.
Если ветер порвет паруса — мы обречены. Но если все же успеем добраться…
Берег очень плохой, скалистый, с множеством торчащих из воды вдоль него камней. И с этим не повезло.
Берег все ближе и уже можно разглядеть, как ветер рвет листья с одиноко стоявшей на берегу пальмы. Там небольшой пляж, с замечательным желтым песочком. Как бы хотелось оказаться сейчас там, на берег, и ходить по песочку босиком, любуясь не на шутку разгневанной стихией.
И ещё, как проскочить между тех двух огромных камней, почти скал? Проход между ними такой узкий, что как раз по ширине корпуса 'Мелиссы'.
Раздался треск раздираемого полотнища, и парус затрепетал на ветру многочисленными вымпелами.
Нос корабля резко повело в сторону и Фред, заорав что-то на незнакомом мне языке, но такое понятное, бросился к румпелю, где и так уже было два человека.
И сердце остановилось в ожидании. Сейчас, вот сейчас…
Мы прошли камни, со скрежетом задев один из них левым бортом 'Мелисы', из-за чего корабль развернуло лагом к волне и ветру.
— Держись! — вновь проорал Фред, бросая румпель и ухватившись за стойку находившегося рядом фальконета.
Какое там держись! — успел подумать я, чувствуя, как палубу уходит из-под ног и вырывается из рук трос, ухваченный мною впопыхах. — Только бы не головой…
Мы стояли на берегу, наблюдая за гибнущим на наших глазах кораблем. Нам удалось выбросить 'Мелиссу' на берег, но помочь ей было уже ничем нельзя.
Голова моя удачно избежала столкновений при полете, болели только ребра. Не знаю, обо что я ими успел приложиться, но кровоподтёк получился — будь здоров. Повезло не всем. Одному из матросов сломало руку, другой сильно прихрамывал, и еще один неподвижно лежал далеко за линией прибоя, куда мы его унесли. И ничем другим помочь ему уже было нельзя.
Мы стояли на берегу плотной толпой и наблюдали, как волны разбивают 'Мелиссу' о камни.
Десять человек экипажа, фер Груенуа, сти Молеуен, Прошка и я.
'Ничего, Фред, будет у тебя новый корабль, обязательно будет — думал я, глядя на выражение его лица. — Нам бы только отсюда выбраться.
Глава 9. Голубая лагуна
— Я плохо знаком с лоцией здешних мест, господин де Койн, — сти Молеуен произнес эти слова с самым извиняющимся видом — но на острове поселений нет, это точно. На Гритосе, самом большом острове этой гряды, они есть. Там даже порт небольшой имеется. Вот только чтобы добраться до него, нам придется миновать их целых три. Дорога до Гритоса пешком займет несколько дней пути. Если же мы переберемся на следующий остров, то появится надежда попасть на проплывающий мимо корабль. На северном его берегу есть якорная стоянка, где корабли иногда встают на ночлег, чтобы не входить в пролив в темное время суток. Следующий остров называется островом Беркера, где тот самый пролив и есть. На островах гряды вообще очень мало поселений. Клемьер, не извиняйся за то, что выбрал именно этот курс. Кто же мог знать, что шторм налетит так внезапно. В конце концов, повези нам, и мы сэкономили бы кучу времени. Проклятый Мерфи, и здесь его законы отлично работают.
Я огляделся по сторонам. На ближайшем камне примостился Прошка, мастеря из абордажной сабли, оставленной без рукоятки, и длинного древка свой любимый балот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
