вилкой салат, но не ела его. – Скорее цель.
– Тоже подойдет.
– А тебе зачем?
– Может, я хочу не только с твоими ребятами в Деда Мороза поиграть.
Лайма усмехнулась.
– Нет, мне ты ничем не поможешь.
– А вдруг?
– Я хочу открыть свою танцевальную школу. Мама уже говорила.
– Это прекрасная идея! – сказал я, думая, как с этого перебраться ближе к моим мыслям. – А если представить, что у тебя уже есть школа. Как думаешь, как бы ты себя чувствовала?
Брови Лаймы подозрительно напряглись.
– Ты это к чему?
– Да ни к чему. Просто. Что бы ты чувствовала?
– Не знаю. Чувствовала бы себя человеком, который способен что-то построить.
– Ты была бы счастлива?
– Разумеется.
– А если нет?
Лайма стала еще подозрительнее.
– Дань, ты чего-то темнишь.
– Нет.
– Я же тебя как облупленного…
Я вздохнул.
Почему у психологов получаются такие фокусы, а у меня нет?
– Я просто к тому, – начал я, разминая пальцами салфетку, – что иногда мечта кажется чем-то таким сверхважным и гиперграндиозным, но когда ты ее достигаешь, все вдруг меняется…
Лайма кивнула и откинулась на спинку стула.
– Я тебя поняла, – оборвала она меня. – Дань, расслабься. Ты не виноват в том, что мне пришлось бросить танцы. И я не злюсь и не завидую. – Я хотел возразить, но она снова меня перебила: – И со мной эту боль уже проработала толпа психологов. Так что ты можешь просто наслаждаться городом детства и не бояться, что я на себя руки наложу рядом с тобой.
Я чувствовал себя последним идиотом.
И тем не менее мне в голову настойчиво билась мысль, что если бы Лайма справилась со своей трагедией, она бы приняла предложение тренировать детей в спортивной школе, а не мучилась бы в нашем дохленьком ДК.
– Ну что? – спросила Лайма. – Пора ехать, нам еще гримироваться.
– Да. – Я обернулся и позвал официанта, чтобы расплатиться. – Поехали детям радость дарить.
Глава 12
Даня
– Я больше похож на пьяницу, чем на Деда Мороза, – сказал я, примерив старый, свалявшийся и уже не слишком новогодний красный зипун[7].
Лайма засмеялась, запрокинув голову.
На ней голубенький кафтан снегурочки со скромной вышивкой и мехом плюшевого мишки смотрелся очень даже мило.
– Возьми другой, – предложила она.
– Другой воняет чьим-то потом. Лучше я буду выглядеть, как алкаш, чем вонять.
Лайма снова засмеялась и полезла на верхнюю полку в гримерной – искать нам шапки. Достала две голубенькие под свой кафтан. К одной были пришиты убогие косы, как с куклы Маши.
– Не мой цвет? – спросила она, приложив одну косу к лицу. Я замотал головой – кардинальный блонд Лайме не подходил. – Лучше заплету свои.
Следом она достала красную шапку Деда Мороза.
– Я видел похожую у Мономаха, – сказал я, и Лайма опять залилась смехом.
Смешить ее я любил с детства. Почти так же, как танцевать джайв.
Лайма нацепила мне на голову царскую шапку и достала из шкафа белую кучерявую бороду. Протянула, но я тут же зажал нос рукой.
– Даже не думай! – прогнусавил я. – Эту штуку ты на меня натянешь перед тем, как отсюда вынесут мой хладный труп.
– Да-а-ань, – смеясь, проскулила Лайма. – Но без нее никак!
– А с ней меня вырвет.
– Дети же сразу тебя узнают!
– Лучше разоблачение, чем позор!
Лайма кинулась ко мне, я – от нее. Она опрокинула стул, я – стойку с платьями для народников.
– Мы тут все разнесем, и нас выгонят! – хохотала Лайма.
– Я без боя не сдамся!
И вдруг она сделала мастерский бросок и прыгнула на меня.
Я был не готов, потерял равновесие, но сзади уже была стена, поэтому я не упал, а только ударился затылком. Лайма же, воспользовавшись тем, что я не могу обороняться, уже душила меня этой дурацкой бородой, в спешке пытаясь нацепить ее прямо поверх шапки.
Я мог бы оттолкнуть Лайму или схватить и обездвижить, но решил напугать – сыдиотничал – и заорал:
– На помощь!
И тут же почувствовал на языке сухую, свалявшуюся, липкую шерсть. И чуть не умер в ту же минуту.
Кое-как удержавшись от того, чтобы не вывернуться наизнанку, я на ощупь нашел руки Лаймы, схватил и, стараясь не сломать, завел ей же за спину.
Лайма билась в приступе истеричного смеха. Ее лицо было совсем близко к моему, я даже подумал укусить ее за нос, но она, видно, прочитав меня, стала выгибаться назад. Тогда я потянулся за ней, крепче прижимая к себе, чтоб не вырвалась. И боль от удара, смешавшись с ее громким смехом, произвели в моей голове какой-то сбой, ошибку, неверный код, и я вдруг совсем забыл, зачем тянулся к ее лицу, зато неотрывно смотрел на ее губы, такие мягкие, блестящие от помады, и уже пытался поймать их.
Мы не заметили бы, что дверь открыли, если бы не услышали голос:
– Что тут происходит?
Лайма резко перестала хохотать и замерла с огромными сумасшедшими глазами. Я перестал к ней тянуться, даже отпустил, но через мгновение понял, что она вот-вот грохнется на пол, и снова подхватил.
Перед нами стоял охранник. Молодой парень. Странно даже, обычно Дома культуры охраняют старички.
– Что случилось? – вновь спросил он.
– Снегурка пыталась убить Деда Мороза, – ответил я.
Лайма снова хохотнула, встала на ноги, хлопнула меня по плечу, а я убрал руки с ее тела.
– Мы сейчас все уберем, Антош, – заверила она, и я заметил, как охранник ей улыбнулся.
– Давайте, пока костюмерша не пришла.
Он закрыл дверь.
Я посмотрел на Лайму.
– Антош? – переспросил я. – Ты что, с ним флиртуешь?
– Тебе-то что? – снова засмеялась Лайма. – Поднимай давай платья народников.
Я взялся за вешалку.
– Постой на стреме, Антош, – развешивая наряды, дразнился я женским голосом. – Задержи костюмершу, Антош. Анто-о-ош, а помоги мне закопать труп Деда Мороза, ну пожа-а-а-алуйста!
– Ты невыносим! – хохоча, рухнула на стул Лайма.
– Сиди, сиди, – произнес я так, будто она порывалась встать, – я тут сам управляюсь. А хотя, погоди, почему сам? Анто-о-о-ош!
* * *
Я смотрел, как дети, то и дело сбиваясь, пытались станцевать танго под вальс.
Лайма тот еще изверг. Просто садистка!
Она стояла рядом, и я незаметно скользнул по ней взглядом, словно рукой провел.
Сейчас Лайма была поразительно похожа на мать – такая же нежная, заботливая, бесконечно добрая и понимающая. А еще – восхитительно красивая.
Я помню, какое впечатление произвела на меня тетя Вера, когда я впервые, еще мальчишкой, увидел ее. Сколько бы я ни думал потом, приходил к выводу, что именно
