ней болтать, конечно же Лайма. Помню, как однажды взял и все ей рассказал. За один присест и во всех подробностях. И сам еще удивился тому, как просто и быстро вылился из меня рассказ о всей моей жизни.
Но тогда мы были детьми, а дети всегда проще находят общий язык, чем взрослые, и проще делятся друг с другом что шоколадками, что страшными тайнами.
– А почему она умерла? – спросила Аня.
Я ждал этого вопроса. Именно его и ждал. Потому что это как раз то, что я бы в первую очередь хотел вычеркнуть из своей биографии.
– У нее было какое-то осложнение после родов, – ответил я. – Мы с ней оба чуть не погибли, но выкарабкались. Я родился раньше срока и не должен был выжить. А она была абсолютно здорова, но после того, как родила меня, начала болеть и в итоге умерла. Как-то так.
Я пожал плечами и улыбнулся – наверняка, вышло жалко. И история вышла жалкой и скомканной. Но Аня смотрела на меня большими глазами, чуть не плача.
– Твой отец сильно любил твою маму?
Я вдохнул поглубже.
– Сложно сказать. У меня в голове не складываются вместе слова «отец» и «любил».
Аня прикрыла глаза и тряхнула головой.
– Прости. Просто я подумала, может, поэтому он так с тобой?
Это похоже на правду: считать сына причиной смерти любимой жены и люто его ненавидеть. Только в этой истории не сходится с реальностью один лишь факт.
– Если бы мой отец любил хоть кого-нибудь, я бы именно так о нем и думал. Но я ведь не один, с кем у него не сложилось нормальных человеческих отношений. Да и после смерти мамы он как-то быстро женился, снова стал отцом. Так что – не знаю.
Аня обняла меня, а я положил руки ей на плечи.
– Слушай, мне завтра нужно в торговый центр, – вспомнил я. – Прокатимся?
– В торговый центр? – Аня посмотрела на меня настороженно. – Обычно тебя в такие места не затянешь.
– Да, блин, пообещал одному из Лайминых ребят подарок на Новый год.
– Одному из ее ребят?
– Из учеников, – уточнил я.
Аня растянула губы в улыбке.
– Оказывается, ты у нас Дед Мороз.
– Да там такой парень, ты бы его видела! Озорной, как я в детстве. Но, – я поднял палец, – с тонкой душой поэта.
– Да! Что-что, а вот складно мед в уши лить ты умеешь.
– Кстати, я еще неплохо танцую.
Аня засмеялась. Я немного отдалил лицо, чтобы вглядеться в нее, еще раз рассмотреть округлые щечки, добрые светлые глаза, мыс маленького, чуть курносого носика. Аня была красивой, женственной, но почему-то во мне не просыпалось того чувства, какое я внезапно ощутил, глядя на Лайму в голубом кафтане.
Впрочем, все это ерунда и глупости от утомительного дня, встречи с отцом, которая забрала сил не меньше, чем драка с пятью противниками в течение трех часов подряд.
Надо все оставить за дверью. Надо оказаться здесь и сейчас, с Аней, моей будущей женой.
– Ань, – осторожно заговорил я, потому что слова обжигали губы. – А у нас с тобой будут дети?
До этого я ни разу не осмеливался задать этот вопрос. Мы были знакомы год, но встречаться начали осенью, как раз после чемпионата мира. И ни я, ни она не поднимали эту тему всерьез – разве что где-то в шутке могло проскочить что-то про детей.
Аня призадумалась, но кивнула.
– Ну конечно, когда-нибудь будут.
А я смотрел на нее, думал о Стасе и никак не мог представить, какой же ребенок будет у нас с Аней – девочка или мальчик? Похожий на меня или на нее?
– Но пока ведь рано об этом, – произнесла она, в то время как я успел только подумать, что надо об этом поскорее сказать.
– Конечно.
– У тебя же чемпионат в следующем году. Я только-только устроилась…
– Конечно, Ань.
– Да и мы еще слишком молоды. Раньше тридцати я как-то не планировала.
– Я тоже.
Аня улыбнулась.
– Мне нравится, что мы друг друга понимаем.
– И мне, – ответил я, и ее губы коснулись моих.
Глава 14
Даня
– А что ты вообще хочешь ему подарить? – спросила Аня.
Я лишь пожал плечами.
Мы кружили по самому большому торговому центру в городе. Сюда тоже пробрался Новый год – все магазины украсили свои витрины шариками, ненастоящими еловыми веточками, наклейками и рекламой о новогодних скидках. В холле на первом этаже поставили огромную елку, у которой без конца кто-то фотографировался. Народу в торговом центре было куда больше, чем я ожидал. Впрочем, ничего удивительного – всем срочно нужно раздобыть подарки для родных и близких. Ну и так, по мелочи – всем остальным.
– Почему ты не хочешь зайти в детский магазин? – спросила Аня, когда я прошел мимо.
– Он вроде уже большой, – ответил я.
– А сколько ему?
Я попытался вспомнить, говорила ли Лайма о возрасте Стаса.
– Ну такой где-то, – сказал я, ладонью показав примерный рост.
Аня посмотрела на меня, как на идиота, но ничего больше не сказала и пошла дальше.
– А ты помнишь, что мы до сих пор не купили кольца? – спросила она на подходах к ювелирному салону.
– Кольца! – я хлопнул себя по лбу. – Точно.
– Может, заглянем? – предложила Аня, кивнув на стеклянные двери, за которыми искрился другой мир – ювелирный.
– Я думал, ты хочешь эксклюзивные кольца какого-нибудь крутого московского умельца.
– Хочу. Но времени у нас в обрез, тем более что мы на несколько дней зависнем тут. Может, есть смысл поискать что-то попроще, хотя бы для росписи в загсе. Потом можно купить какие угодно кольца и носить их.
– Не сочти за то, что я просто не хочу тратиться, – ответил я, – но мне бы не хотелось покупать другие кольца. Я хочу прожить всю жизнь с одним и тем же кольцом на безымянном пальце.
Аня улыбнулась, но я понял, что она со мной не согласна, хоть спорить и не собирается.
– Ты такой милый, – сказала она, прижимаясь ко мне. – И ты, конечно, прав, что так относишься к обручальным кольцам. Давай посмотрим, вдруг тут все же есть что-то стоящее.
Я улыбнулся, практически уверенный, что через полгода Аня придумает повод поменять наши кольца на другие, из какой-нибудь модной коллекции, которые будут стоить, как неплохой автомобиль.
Она затянула меня внутрь, и мы вместе погрузились в атмосферу дорогих украшений, тихой музыки и зеркального, серебряного и золотого, блеска. Меня всегда удивляли идеальная чистота и воистину педантичный порядок в
