Какая разница? Все вопросы таяли в тепле настойчивых губ Хартша, как нежный шоколад, и растекались сладостью по нёбу. Горячий язык мужчины бесстыдно ласкал мой, и от этого прикосновения по телу будто молнии пробегали. Я уже и не думала кричать, сопротивляться или вырываться, но поцелуй всё продолжался и продолжался.
— Куда ты в такую пургу, Сюз? — прогрохотал где-то голос стражника.
Ответ я не разобрала, да и не хотела. Обвив руками шею мужчины, наслаждалась его жадными ласками, будто потеряла разум, словно позабыла обо всём на свете. Сама себя не узнавала!
Хартш тоже изменился, щёки его порозовели, дыхание выровнялось, а глаза закрылись, и лицо приобрело невероятно мягкое и нежное выражение, от вида которого внутри всё замирало. Я и не предполагала, что дракон Его Величества может быть таким. Впрочем, неудивительно, учитывая репутацию этого молодого человека.
В груди неприятно кольнуло, и я вдруг отпихнула Хартша, ненавидя каждую из благородных дам, которых он целовал до меня. Завидуя всем им так, что на глазах выступали слёзы. Теперь мне до смерти не хотелось становиться ширмой этого мужчины и прикрывать его интрижки от общества, потому что я поняла одну простую вещь.
Хартш мне понравился. Очень! И в этот момент я позволила себе новую мечту, об исполнении которой не могло быть и речи. Ведь я оборотень, и когда мужчина узнает об этом, то в лучшем случае с позором выставит меня за порог. А в худшем — арестует.
— Извините за неподобающее поведение, — прошептал Хартш, — но мне было необходимо, чтобы нас не заметили.
— Вы добились своего, — едва не плача, буркнула в ответ.
Чтобы он не заметил моего смятения, отстранилась и, обхватив колени, уставилась в темноту, которую прошивали белесые вихри. Снегопад усиливался, и праздничные огни города таяли в нём так же быстро, как мои надежды на счастливую семейную жизнь.
— Лишь безумец отправится в дорогу в такую пургу, — проворчала себе под нос, но Хартш услышал.
Усевшись рядом, шепнул мне на ухо:
— Вот именно. И я обязан проследить за этим безумцем.
— Я-то вам зачем? — резонно заметила я. — Хотели под шумок избавиться от навязанной невесты, спихнув её по дороге в сугроб?
Глава 24
Арлета
Иногда я мечтала о мужчине, который придёт в мою жизнь и избавит меня от страха. Он примет меня такой, какая я есть. С моим зверем! Останется рядом навсегда и ни разу не упрекнёт меня в том, что я оборотень. И смотреть на меня будет… так!
Как? Точно так же, как посмотрел на меня господин Эйр Хартш. Он придвинулся ко мне и, обняв одной рукой, другой осторожно стёр слезинку с моей щеки. Я не моргая глядела на него, боясь даже вдохнуть, лишь бы не спугнуть невероятное мгновение абсолютного счастья.
Только оно было ложным. Не стоило поддаваться на чары мужчины, который украл множество женских сердце и не собирался останавливаться на достигнутом. Он даже приехал в глушь, чтобы жениться на провинциалке, которая будет позволять ему гулять направо и налево.
— Не смейте, — выдохнула, пытаясь отодвинуться, но граф придержал меня.
— Вы действительно предпочитаете сугроб моим объятиям?
— Не нужно играть со мной, — умоляюще протянула я.
— А кто здесь играет?
Не поверила ни слову! Я же прекрасно знала, для чего ему нужна. И сближаться не собиралась, ведь это грозило быстрым разоблачением и ставило под угрозу не только меня, но и мою маленькую Тристу. Но как же сладок был его поцелуй! И ощущать себя в кольце сильных рук так приятно, что хочется поддаться. Но хуже всего был взгляд, полный заботы, сочувствия и желания…
— Почему вы заплакали? — неожиданно поинтересовался Хартш.
— От холода, — солгала я.
— Если обнимете меня, как раньше, — шепнул он, крепче прижимая меня к себе, — то будет теплее.
Я собиралась сказать, что мне жарко, но непослушные руки сами собой обвились вокруг его шеи. Положив голову на широкую грудь мужчины, я молча смотрела, как белоснежные снежинки кружатся в вихре танца и навеки исчезают в вечерней темноте. Так и я, если поддамся соблазну и поверю этому мужчине, кану в лету.
Я бы пошла на это, даже всего ради нескольких дней счастья, — вот какое откровение посетило меня в этот тихий момент. Впервые за всю свою жизнь я поняла маму, которая вышла за господина Кустера. Наверное, он тоже покорил её нежной заботой, и она пожелала большего. Но всё хорошее всегда заканчивается, а у оборотней это происходит гораздо раньше, чем у обычных людей.
Повозка вдруг резко остановилась, и я покачнулась, едва не вывалившись наружу. Хартш удержал меня и быстро увлёк в глубину, вновь спрятавшись среди мешков там, где мы недавно целовались.
В лицо бросился жар, на глаза снова навернулись слёзы. Чтобы скрыть их, я уткнулась носом в грудь мужчины, будто мне страшно, а граф положил руку мне на плечи, словно хотел защитить. Вот только не стоило поддаваться соблазну и верить этому жесту. Мы оба солгали!
— Сюз, ты что ли? — проскрипел голос, который мог принадлежать как ворчливому старику, так и сварливой женщине средних лет. — Никак спятил по такой пурге кататься? Да ещё в Новогодье! Отвались колесо, никто не придёт на помощь! Так и замёрзнешь навек…
— Хорош каркать, Геет! — оборвал его Сюз. — Принимай товар! Мне ещё в Леверетт надо вернуться до полуночи.
— Щас ребят позову, — сдался тот.
Заскрипели на снегу удаляющиеся шаги, завизжали закрываемые ворота, и песня завывающего ветра стала намного тише. Хартш сжал мои плечи, и я подняла голову. Отпустив меня, он прижал палец к губам, а потом показал, чтобы я оставалась на месте. Когда я кивнула, начал осторожно продвигаться к краю повозки и, выглянув, спрыгнул.
Наверное, мужчина где-то спрятался, потому что приближающиеся голоса звучали лениво и беззаботно. Слуги обсуждали предстоящий праздник и радовались тому, что новый хозяин добр и выдал к празднику каждому чуть больше, чем полагалось жалованья. Зашуршали мешки, которые забирали из повозки, их становилось всё меньше, и приходилось наклоняться ниже. Сверху на меня сыпались снежинки, скрыв белым покрывалом от чужих глаз…
Как вдруг стал очень тихо. Так, что, казалось, даже ветер стих. А ещё появился запах, который люди бы не заметили, но оборотни гораздо чувствительнее, особенно к этому. Страх! Мой зверь настороженно замер, ощущая приближающуюся опасность. Волк знал, что противников несколько, и они сильны. И это — оборотни!
У меня спина мгновенно покрылась ледяным потом, руки задрожали. Если Хартш угодил в ловушку, ему не жить. Оборотни, по сути, одиночки и если объединяются, то только в двух случаях. Первое — семья. А второе — против сильного врага.
Глава 25
Эйр
Я проследил за грузчиками, которые относили мешки в старый покосившийся сарай. Наверняка он был определён хозяином под снос, и молодой господин не суёт сюда нос, что устраивает этих людей. Рядом стоял новенький амбар, что подтверждало мою версию.
Крадучись пробрался внутрь сарая и осторожно заглянул в мешки, которые были аккуратно сложены вдоль стены, а также в ящики, установленные друг на друга. Признаюсь, содержимое меня удивило и немного насторожило. Не к добру это…
В какой-то момент своих раздумий я понял, что стало тихо, и приготовился к битве. Резко развернувшись, оказался нос к носу с огромным волком, за которым маячило ещё двое. Здоровые лбы! Будет непросто с ними справиться, особенно в моём состоянии.
Разумеется, я ожидал подобного приёма, не зря же в подвале дома Ризегана мне стало плохо. Поэтому, попросил Сарчу привезти больше зелья, отослав его из трактира на своём Фрее. Но слуга где-то задержался, и пришлось отправляться на повозке без него. Я лишь надеялся, что оставшегося зелья, что было со мной, хватит на то, чтобы убедить оборотней уйти.
Должно хватить! Ведь со мной Арлета. Каким местом я думал, когда потащил девушку с собой? Сама же себе создал трудности. Видимо, у меня происходит помутнение рассудка, когда рядом эта девушка с печальными глазами.
