Кроме того, у симбиота напрочь отсутствовала воля, он не мог поработить носителя, превратив того в послушную марионетку. Я не имел представления, кто еще обладал таким симбиотом, но был уверен, что желающих испробовать на себе живой компьютер было мало.
И еще я был уверен, что это суперпуперкакая закрытая разработка. Если честно, я не понимал, как она оказалась у агента административного дознания. Хотя я также ничего не знал и про эту странную контору с пугающим названием АД.
Почему рогатый втюхал мне эмбриона, я догадывался. Им нужны были полевые испытания, а тут попался под руку я и был зачислен в штат.
Если валорцы обнаружат утечку, а они ее обязательно обнаружат, искать будут не здесь, а в открытом мире. То есть я понимаю так: АД провел операцию изъятия эмбриона, агента отправили сюда, чтобы найти носителя и скрыть его от специалистов республики.
Следовательно, во-первых, спецы Валора обладают очень большими возможностями в том мире. А возможно, и в этом тоже.
Во-вторых, со мной когда-нибудь выйдут на связь.
В-третьих, я должен буду очень хорошо подготовиться к этой встрече. Но это проблемы будущего. У меня назревает большая проблема по имени Уммара сегодня ночью. Но я знал того, кто ее мне поможет решить.
Овор весь вечер просидел в общем зале постоялого двора. Он встретил здесь знакомых по службе у барона. Они хорошо посидели за кувшинчиком вина, вспоминая события прошлых лет. Помянули тех, кто погиб в стычках с дикарями, поговорили об охоте на пещерного медведя и нехейского барса — на них не действовала магия. Пили за тех, кто ушел, за тех, кто здравствует, за нехейцев, за красивых дам (а как же без них!). Ну и, конечно, песня, незамысловатая, но весьма фривольная, о девушке из трактира:
Как вернулся из похода, ой-ля-ля, И в таверне встретил кралю, ой-ля-ля, Подарил ей ожерелье, ой-ля-ля, Одарила поцелуем та меня. Глазки черные у крали, ой-ля-ля, Губки красные, как маки, для меня…[18]
А дальше шло перечисление всех достоинств этой крали в подробностях, с неизменной приставкой «ой-ля-ля».
Когда Ирридар спустился вниз, песня шла по второму кругу за многими столами. При этом поющие мужики в такт постукивали кружками по столу.
Овор был в хорошем подпитии и в очень благодушном настроении.
— А вот и Дар пришел, — заметив юношу, обрадовался он. — Садись, знакомься — это Крул, вон тот — Лей. Мы с ними ходили дикарей щипать за хребет. Зна-а-атное было время! — протянул он. — Такие бабы у них горячие, у-у-у, только страшноватые больно, — заплетающимся языком проговорил дядька. Потом глянул строго на Ирридара и нелогично добавил: — Ты чего уши развесил? Мал еще.
— Дядька, мы переехали в другой номер, получше, — сообщил новость Ирридар.
— Хорошо, показывай, — охотно согласился Овор с переменой комнат. — Спасибо, ребята. Славно посидели, доброго вам пути и покровительства предков, — попрощался он.
В отличном настроении наставник разделся и лег спать.
Проснулся от давно забытого чувства томления тела.
Кто-то осторожно, но умело гладил его там, где, кроме него, никто не трогал с того времени, как ему отдали малыша Ирридара на воспитание.
Овор пораженно замер и почувствовал, как, помимо рук, его трогают влажными горячими губами. Его мужское естество вздрогнуло. А потом решительно и гордо устремилось вверх, к звездам и ночному небу.
— О-о-о, что у нас тут есть? — услышал он игривый женский голос. Поцелуи пошли вверх, а за ними следом по его телу катились два мягких шара. Овор лежал, боясь пошевелиться. Хорошо, что вчера на ночь снял пояс с деньгами.
Губы добрались до его губ и впились долгим глубоким поцелуем. А дальше, наплевав на все, он схватил в объятия такое желанное тело незнакомки и предался неуемной страсти, вспоминая, чему его учили в далекой юности фрейлины во дворце.
Утро обещало быть добрым. Я изучил базу «медицина», меня не мучила Уммара, и Овор принял меня за настоящего Ирридара.
Я надел свою сумку и зашел за Овором. Дядька уже встал и приводил в себя в порядок. С его лица не слезала глуповатая улыбка, а сам он напевал вчерашнюю «кралю».
Я чуть было не заржал, как лигирийский конь, так как понял, что мадам Уммара открыла нашему Овору все свои недюжинные таланты. Овор посмотрел на меня, оглядел мою сумку и выразил свое мнение:
— Хорошая кошелка.
— Это не кошелка, — я даже обиделся. — Это кошелек.
— И много денег там? — добриваясь, спросил он.
— Нет, — ответил я. — Не очень.
Старый пень сразу ухватил суть:
— Так немного или не очень много? — посмотрел он на меня.
— Для кого-то много, для кого-то нет, — равнодушно ответил я. — И давай собирайся живее, мы уезжаем.
— Что, договорился с караваном? — поинтересовался он.
— Нет, лошадей достал. Я вниз, закажу завтрак, — постарался я побыстрее уйти от разговора о деньгах.
В общем зале была предотъездная суета. Кто-то ел, кто-то сновал туда-сюда, решая последние дела. Подавальщицы сбивались с ног.
— Мой господин! — услышал я очень знакомый голос за спиной.
Почему-то Шиза не показывала Уммару как опасность. Но я-то считал по-другому.
— Стол для ВАС накрыт, — продолжала она мурлыкать.
Ее счастливое лицо сияло как светило или даже ярче. Синяка как не бывало. Я затравленно огляделся. Отступать было некуда: слева стол, справа стол, а позади Уммара.
— Ну веди, — тяжело вздохнул я и поплелся следом за ней. Когда мы проходили мимо маленького мужичонки, стоящего за стойкой, я услышал злой шепот:
— Сучка, никого не пропускает! — Как оказалось, это был муж Уммары — Рух, хозяин постоялого двора.
Уммара, гордо вскинув голову, не обращая внимания ни на что, продефилировала в малый зал, я невольно залюбовался ее походкой, но быстро опомнился и прошел следом за ней.
Там был накрыт ну просто роскошный стол с дорогой серебряной посудой, с цветами.
Я величественно прошел к столу под взглядами знакомых рож. Ну а как без них? Чмокнул Уммару в щечку и сказал:
— Уммара, ты сегодня неотразима.
— Благодаря вам, милорд, — с улыбкой до ушей, закатив глаза, проворковала прелестница и вышла.
Что, съели? Я взглядом победителя посмотрел на застывшие лица вчерашних моих линчевателей.
— Мам, а можно я ей тоже в глаз дам? — спросил толстый паренек, с восхищением смотрящий на меня.
— Нет, — ответил за него отец и отвесил недорослю подзатыльник. — Если бы ваша мать не говорила чепухи, то тебе не пришла бы эта глупая мысль в голову.
«Хоть один нормальный мужик здесь оказался», — подумал я о нем. Но тут вошел Овор, лыбясь во весь рот, увидел наш стол и пошутил:
— Всего пара синяков, а какой стол!
Когда я вышел на высокое крыльцо постоялого двора, светило поднялось уже высоко и ласково согревало землю, из которой густо поднималась сплошным зеленым ковром трава, расцвеченная необыкновенно красивыми полевыми цветами. Переполняемый бодростью и хорошим настроением, я свистнул громко и залихватски. Из конюшни вынырнул Вихор, и, кинув ему серебряк, я приказал:
— Выводи коней!
Во двор вошла группа людей в сопровождении вооруженных стражников и направилась в нашу сторону, среди них был красным маркером отмеченный субъект, которого я заприметил из-за его способности «скрыта». Шли они по мою душу с намерением наезда, это было видно по ментальному сканированию (как это у меня получалось, я не знал, но пользовался, как пользуются люди электрическим током, не зная, что это такое).
Среди них был и мой ходячий кошелек — Хряк-лошадник. Увидев меня, он заорал:
— Господин сержант, вон он, разбойник, который меня ограбил и угрожал убить. Держите его.
— Закрой пасть, — лениво сказал коренастый стражник, осмотрел меня, стоящего рядом мечтающего Овора и сплюнул в сторону. Для него мы были никто, и звать нас никак. Худой подросток и старый дед, который глупо улыбался.
