все равно фантазирую, как она уходит от него ко мне. Мне чертовски стыдно, но остановиться не могу.
В понедельник прусь на работу, как на каторгу. Когда такое было? Никогда! Я кайфую от своей работы, наслаждаюсь каждой секундой, живу идеями, ставя перед собой амбициозные цели.
Это в обычное время. Не сегодня.
Сегодня я унылое говно, которое мечтает отлежаться где-то углу, и чтобы никто его не трогал.
Если бы кто-нибудь, когда-нибудь сказал мне, что такая фигня может твориться из-за каких-то там чувств, я бы рассмеялся ему в лицо. Сейчас ни хрена не до смеха. Меня реально выворачивает от ощущения беспомощности и дичайшего дисбаланса.
Что люди делают в ситуациях, когда на одной чаше весов семья, а на другой свои собственные чувства? Отступают? Или борются за свое?
– Андрей Валентинович, – Вера врывается в кабинет, как тайфун, – доброе утро.
– Доброе, – встречаю ее суровым взглядом.
Уволю. Точно уволю. Подожду еще недельку, другую – вдруг отпустит, и если нет, то пусть Матвей ее забирает, иначе добром все это не закончится.
– Ваш кофе, – ставит передо мной полную до краев чашку. Потом достает из-под подмышки блокнот и ждет поручений. Ни словом, ни взглядом не показывает, что помнит о вечере с родителями. За это ей большой и жирный плюс. Другая бы непременно показала, что теперь мы в одной лодке, почти родные, а у Верки все строго – на работе работа.
Становится немного легче.
– У нас наклевывается большой заказ.
– Что от меня требуется? – она тут же с готовностью раскрывает свой блокнотик.
– Подготовить презентацию. Данные я тебе пришлю.
Вера сосредоточенно кивает:
– Все сделаю, не переживайте.
Я переживаю исключительно о том, как не сорваться рядом с ней. Потому что пока она пишет, я пялюсь на нее, как блаженный идиот. На длинные ресницы, на то, как забавно двигается кончик носа, когда она сосредоточенно жует губы, на ямочку на подбородке. А еще на тонкие ключицы, которые видны в разрезе блузки, и на то, как пуговица на груди натягивает ткань. На ее руки с тонкими изящными пальцами. На одном из них кольцо. Точно такое же как у брата.
Колет в бок, но я продолжаю смотреть. А когда поднимаю глаза, сталкиваюсь с ее серьезным взглядом.
– Задание понятно? – хрипло спрашиваю, из последних сил удерживая маску начальника.
– Более чем.
– Тогда можешь приступать.
Она рассеяно кивает и уходит в приемную, а я сижу, откинувшись на спинку кресла и таращусь в потолок.
* * *
Я пытаюсь сосредоточится на работе. Вроде получается. Примерно до перерыва, а в обед случается бедлам. И начинается он с того, что ко мне врываются парни из программирования.
– Андрей Валентинович, – Мишка Потапов начинает бодро и с такими нотками, будто пакость какую-то собирается предложить. – Вы же помните?
Обожаю такие вопросы. Что я помню? Все ли сделал на рабочем месте? Надел ли трусы? Или что?
– Не уверен, – хмурюсь, особенно когда вижу Верочкину физиономию на заднем плане. Ушки на макушке, слушает, аж шею вытягивает. Лиса любопытная.
– Ну как же, – вторит Славка Долгов, – в пятницу. Двадцатое.
Говорит с придыханием так, будто это просто какая-то сакральная дата.
Хлопаю глазами, как дурак.
– Днюха у нас, —Миха закатывает глаза, а друг его неразлучный сурово хмурится, но глаза веселые:
– Я же говорил, что забудет. Каждый год напоминаем, и каждый год как первый раз слышит.
– Пардон, – развожу руками, – склероз и старческие деменции.
Они смеются.
– В общем, вы приглашены. Как всегда, арендуем дом. Шашлыки, сауна, бассейн. Отказ не принимается.
– Я и не собирался отказываться.
Гулянки с коллегами всегда проходят на ура и прекрасно укрепляют командный дух.
– Отлично. Будут все! Даже Ольга Алексеевна сказала, что придет.
Бухгалтерша у меня огонь. Чопорная, суровая, как Фрекен Бок, но как коньячка под шашлычок бахнет, так зажигает хлеще всех остальных вместе взятых. И в бассейн с разбегу сиганет, и ламбаду станцевать может, в конкурсе кто больше шотов бахнет запросто победит.
– Отлично, – я киваю.
И тут случается то, что я напрочь упустил из виду.
– Вер, ты с нами? – спрашивает Славка тоном заправского сердцееда. Грудь колесом, и улыбка блядская на губах. Меня аж подкидывает.
Вера тоже наша сотрудница! Я уверен, что она не пойдет, но слышу радостное:
– Конечно! Что с собой брать?
– Купальник и хорошее настроение.
– Купальник не обязательно, – подмигивает Мишаня, и тоже блядски улыбается, – простыни там есть, чтобы в сауне обмотаться. А купаться и голышом можно.
Так, блин! Какое голышом?! И почему эта зараза, вместо того чтобы возмутиться, смеется?
– Перебьетесь, – показывает фигу, сначала одному, потом другому, – голышом им захотелось.
– Эх, Вера, разбиваешь ты нам сердца.
Эти двое придурков наперебой к ней клеятся, а она лишь улыбается, вызывая дикое желание надавать по жопе.
– Ваши сердца – ваши проблемы.
– Жестокая ты…
– Зато красивая!
И наглая! Бесстыдница! Замуж за Матвея собралась, а кобелям этим подыгрывает.
– Ладно, в купальнике, значит в купальнике, – с тяжким вздохом соглашается Миша, – но придешь?
– Конечно.
– Предупреждаю, мы с ночёвкой, – зловеще сообщает Слава.
– Без проблем.
Эти два придурка уходят крайне довольные собой, а я сижу, словно хрен метровый проглотил, и согнуться не могу. Только когда карандаш жалобно трещит в руке и разламывается на две части, прихожу в себя.
– Вера, зайди! – гаркаю так, что в приемной что-то падает и раздается тихое
– Что ж так пугать-то? – думает, что я не слышу.
А я слышу, мать вашу! И готов так ее напугать, чтобы бежала и пятками сверкала! В сауну она собралась, с мужиками, с ночевкой. Не бывать этому.
– Ты никуда не едешь, – произношу сразу, как только она переступает порог кабинета.
– Чего? – глазами хлопает.
– Я про пятницу. Ты с нами не едешь.
– Это почему еще? – хмурит свой красивый лоб, силясь понять, какая муха меня укусила.
– Потому. Свободна, – киваю на выход.
– Ну уж нет, Андрей Валентинович, – наоборот подступает ближе и, опираясь руками на стол, склоняется ко мне.
Зачем блин?! Вырез блузки прямо перед глазами и там виден верх груди. Совсем немного, но этого достаточно чтобы у меня надулся бугор в штанах.
Зашибись блин. Только стояка на рабочем месте мне и не хватало.
– Я поеду.
– Нет.
– Не вы меня приглашали, не вам мне и отказывать. Или я не часть коллектива, и вы по этой причине не хотите меня там видеть? – взгляд прямой, как шпала. Такой же был, когда она меня крапивой по парку гоняла.
– Глупости не говори. Не в этом дело.
– Тогда в чем?
Старательно игнорируя зону декольте, смотрю ей
