было уже слишком много лет, чтобы попытаться пройти Ристалище, вторая примерно моя ровесница, с короткой стрижкой под мальчика. Волосы черные, как и глаза. Им рассказали все то же самое, что и нам, а потом оставили.
Снова закрыла глаза и ждала, когда они пройдут дальше. Как только в душевой включилась вода, я повернулась на другой бок и посмотрела на умиротворенное лицо спящей Кэролайн. Соплячка все же уснула. Не бужу ее. Пусть отдохнет. Я ведь не знаю, что выпало на ее долю. Возможно, больше моего, но это понимание не помогло мне перестать злиться. А если бы что–нибудь случилось пока она спала?
Новенькие помылись, коротко стриженная легла на кровать за Кэролайн, а женщина ушла в другой угол. Она что–то бухтела себе под нос и махала руками перед лицом. Отлично, чокнутой нам только тут и не хватало. Никакого знакомства между нами не произошло. Добровольцы даже между собой не разговаривали. Я дождалась, пока они горизонтально разместились. Примерно через двадцать минут после этого вырубили свет, и помещение погрузилось в абсолютную темноту, только всевидящее око горело маленькой красной лампочкой.
Следующие три дня ничего не происходило. К нам никто не приходил, только еду приносили. Кормили нас на убой, кажется, что я даже немного набрала, но ребра по–прежнему торчали. Новеньких больше не поступало.
– Я не трогала твою еду! – вскрикнула Кэролайн, и я тут же подорвалась с кровати. Короткий дневной сон варварски прекратился.
Я полетела в душевую и увидела забившуюся в угол Кэролайн, она не успела до конца натянуть на себя эластичный костюм, перед ней стояла коротко стриженная. Она коршуном нависла над Кэролайн, и во мне моментально проснулась защитница.
– Что тебе от нее надо? – с порога спросила я, а Кэролайн быстро начала натягивать костюм.
Брюнетка повернулась ко мне.
– Твоя пигалица утащила мой хлеб!
Я посмотрела на Кэролайн, она стояла на грани истерики. В глазах скопились слезы, а нижняя губа дрожала.
– Это так? – спросила я.
– Я не брала. Рэйвен, я правда не брала ее еду, я даже свою не съела. Я… я. Это не я.
Это правда. Но несмотря на обилие еды, память о голоде слишком свежа. Я все не съедала и убирала то, что долго не портится себе под подушку, коротко стриженная скорее всего делала так же.
Я кивнула Кэролайн и повернулась к коршуну, посмотрела в карие глаза девушки и уверенно сказала:
– Она не брала.
– Тогда кто? Ты или старуха?
– Кэролайн не брала твою еду.
Коротко стриженная подошла ко мне впритык и посмотрела с вызовом. Если быть честной, то ее я не боялась. Она хотела казаться крутой и непобедимой, но я слышала, как прошлой ночью она плакала. Мы часто стараемся казаться теми, кем не самом деле не являемся.
– А ты что, защитница? – спросила она, и ее губы дернулись в оскале.
– Да.
Пару мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Она фыркнула и ушла из душевой, бросив мне напоследок:
– Шанти обид не забывает.
Вот мы и познакомились с Шанти, которая не забывает обид. Я бы отдала ей свою спрятанную еду, но уже поздно. Если бы я сделала это сейчас, то выглядела бы трусихой.
– Идем, – позвала я Кэролайн, и мы вернулись к кроватям.
Этот день проходил в напряжении. Шанти периодически бросала на нас короткие взгляды, полные ненависти и злости. Женщина не останавливаясь бубнила, иногда это продолжалось даже во сне. Словно, она за день не успевала выговорить определенную норму слов. Вообще мне кажется, что она пошла в добровольцы по незнанию или ошибке.
Принесли очередную порцию еду. Суп на мясном бульоне, хлеб, какие–то сладкие палочки и воду. Мы в тишине поглощали еду. Первые пару раз мы набрасывались на пищу, сейчас же позволяем себе насладиться вкусами, которых ранее не пробовали. Среди тишины периодически были слышны мычания наслаждения. После трапезы отправились по кроватям, скоро должны были вырубить свет.
– Рэйвен? – тихо позвала меня Кэролайн.
– Что?
– Можно, я лягу на твою кровать? – спросила Кэролайн.
Я перевела на нее взгляд. Настает последняя ночь на Синте. Завтра нас перевезут в другое место, и я впервые покину зону под куполом. Я бы хотела выспаться на своем месте.
Кэролайн была напряжена. Ее еще детское лицо тронуло меня за живое.
– Хорошо. Ложись, – сдалась я без боя.
Первую половину ночи дежурила я. Скорее всего эти дежурства не более чем глупость, но я так и не смогла расслабиться в должной мере. Постоянно ждала подвоха.
Кэролайн я разбудила уже, когда сама сильно захотела спать. Отключилась через несколько минут.
Сон приходит ярким, знаете, бывают такие сны, которые похожи на реальность. Бегу от кого–то, не знаю, что или кто меня преследует, но ужас сковывает легкие, и я хриплю. Ветки бьют по лицу, цепляются за волосы и одежду. Не сразу понимаю, что в правой руке со всей силы сжимаю рукоять пистолета. Такие обычно носят блюстители. Точно знаю, что я не на Синте. Тут нет леса. Единственные деревья растут на кладбище на окраине города и в хилом парке недалеко от площади и экрана. Тот, кто меня преследует, уже практически дышит мне в затылок, слышу, как ломаются упавшие ветки под его ботинками. А потом меня сшибают с ног, кубарем валюсь в листву, начинаю подниматься, но меня переворачивают, и я вижу лицо мужчины, освещенное полной луной. Сначала мне кажется, что это Джек, которого должны были повесить вместе со мной, но, когда он склоняется ко мне, я различаю лицо из телевизора – Хант.
– Попалась, – шепчет он и бьет ножом мне прямо в сердце.
Открыла глаза и тяжело дыша начала ощупывать себя. Все в порядке. Я не в лесу, а в комнате. Все спят. Свет еще не включили, значит есть время, чтобы успокоиться, а может, и даже поспать.
Поворачиваюсь к Кэролайн. Она лежит тихо. Может, снова уснула. Это происходило практически каждую ночь. Легкая улыбка коснулась губ, и я постаралась как можно быстрее уснуть. Сон так и не пришел, в ушах словно засело одно–единственное слово "попалась". Примерно через тридцать минут моих бессмысленных метаний включили свет. Он моментально ослепил меня, я зажмурилась и села на кровати. Открыв глаза, вздрогнула. Кэролайн по–прежнему лежала на спине, ее пустой взгляд смотрел в
