нет правил и закона, только установленные Кланами, и действуют они только внутри Кланов. За их пределами один закон – живи или умри. Свой рейтинг вы будете узнавать каждый день в двенадцать часов ночи, под меткой будет высвечиваться число. Для заключенных прохождение Ристалища более сложное, нежели для добровольцев. Добровольцам достаточно прожить на Ристалище два года и по истечении этого срока оказаться в сотне хотя бы единожды. Для заключенных иначе, раз в год есть возможность освобождения, только если за этот год заключенный был на первом месте и не терял его ни на один день. В случае прохождения, за вами придут люди Корпорации и сопроводят в безопасное место, дадут информацию о доступных секторах, вы сможете выбрать место своей дальнейшей жизни. В случае, если в родном секторе у вас осталась семья, вы можете забрать ее с собой и существовать на полном обеспечении Корпорации до скончания ваших дней. Далее информация о сотне. Это элита Ристалища, но за первую сотню придется бороться, если кому–то из вас удастся войти в элиту, то по требованию Корпорации вы должны будете проходить соревнования, испытания и задания. В случае прохождения, будете вознаграждены, в случае проигрыша теряете очки, следовательно и место в иерархии Ристалища. Все остальное вы узнаете, когда войдете в игру. Корпорация и Семья Основателей желают вам удачи и силы, ведь только они помогут выжить".
Голос умолк. В помещении повисла тишина, она давила на плечи так, что хотелось провалиться сквозь землю. Найти себе союзника? Как? Я этих людей не знаю, что если они убьют меня сразу, как только я окажусь с ними наедине?
Мысли толкались в голове, и я не могла сконцентрироваться основательно ни на чем. Заключенному, то есть мне, чтобы покинуть Ристалище, нужно год продержаться на первом месте – это нереально. Мне никогда не покинуть Ристалище. Эта тюрьма станет для меня последним оплотом в погибающем мире. Да и хрен с ним! Даже если я не смогу уйти с Ристалища, я могу попытаться найти там достойное место. Я еще поборюсь!
Люди постепенно начали расходиться, разговаривали между собой пожимали друг другу руки, а я продолжала сидеть у стены. Одной мне не выжить. Шанс конечно же был, но он ничтожно мал. Довериться постороннему я не смогу. Что делать?
Соседи по несчастью уже собрались в группы разные по размеру. Более здоровые и крепкие сбились в самую большую стаю и теперь смотрят на остальных, как на добычу. Меня, кажется, никто не замечает. Да и кто бы подошел ко мне, чтобы предложить стать союзником? Я слишком мелкая, низкая и худая. Может, если бы я показала красную линию на руке, то отношение остальных изменилось бы?
Через пару часов группы сформировались окончательно. Были те, кто не примкнул ни к кому. Мальчик, старик, я и еще пара убогих – они–то пытались найти себе союзников, вот только вызвали у людей смех. Ристалище уже влияет на нас. Человечность уходит на задний план. Я бы тоже не взяла в союзники мальчишку, Кэролайн я помочь не смогла, более того, если бы она держалась от меня на расстоянии, то до сих пор была бы жива.
Не думаю, что мэр сможет добраться до меня на Ристалище. Тут каждый более реальная угроза, нежели мэр, который находится хрен знает на каком от меня расстоянии.
Бен и Просто Джек сидели все на том же месте, их я знала лучше других. Бен не показался мне опасным, он скорее был подавлен семейной трагедией. Просто Джек отличный вариант для союзника, он знает больше, чем остальные. Не буду задаваться вопросами, откуда ему известно то, что он знать не может. Сейчас не до этого. Его спасли, буквально достали из петли сами наследники Семьи Основателей. Кто он и что будет делать дальше? Все эти вопросы имеют место быть, но я не задам ни одного из них. Главное, чтобы он взял меня в союзницы, или в обузу, это куда более вероятно.
Времени оставалось все меньше и меньше, больше я не могла рассиживаться. Видела, как к Просто Джеку подходили люди, хотели быть с ним в одной команде, но он всем отказал. Меня скорее всего ждет то же самое, но я должна попробовать.
Он замечает меня, когда я прохожу уже половину разделяющего нас расстояния. Тяжелый взгляд встречает меня и не отпускает, пока я не останавливаюсь.
– Нет, – сказал он сразу же.
А я ведь даже еще ничего не спросила.
– Что – нет? – задала я самый тупой вопрос.
– Мне союзники не нужны.
Я сглотнула ком. На что я надеялась?
– Мне нужны.
Он склонил голову набок, взгляд Джека медленно изучал мое тело с ног до головы. Я чувствовала себя голой, по сути, так оно и было – комбинезон как вторая кожа обтягивал все тело. Мягкие ботинки не в счет.
– Что ты можешь мне предложить? – спросил он.
Я не знала, что ответить. Мне нечего ему предложить. Совершенно ничего нет. Я бросила взгляд на Бена, тот пожал плечами.
– Мы не союзники, – сказал он. – Я не буду бороться за жизнь.
Могла бы догадаться, что Бен так поступит. История гибели его сестры слишком тяжела, чтобы он пытался спастись.
– Вот именно, – сказал Просто Джек. – Тебе нечего мне предложить, как и любому из вас. Ты балласт, который мне не нужен. Но я могу дать тебе совет.
Джек предпочитает остаться один? А как же сон? Что он будет делать, когда ему никто не прикроет спину?
– Совет не поможет мне выжить, – обреченно сказала я и потерла переносицу.
Кривая ухмылка коснулась губ собеседника.
– Ошибаешься. Знание куда важнее союзников. На начальном этапе Ристалища уж точно.
Я опустила руку и начала всматриваться в лицо Просто Джека. Не могла не заметить, что он красивее всех, кого я только видела в своей жизни. Он похож на здорового человека в расцвете сил и энергии, а не на ходячий вонючий труп.
– Ты что – один из этих фанатов, которые не отрываются от экрана и смотрят за бойней день ото дня? – с непреодолимой долей брезгливости спросила я.
Губы Просто Джека сложились в легкую, но самоуверенную улыбку.
– Нет, крошка, я был по другую сторону экрана.
Что он сейчас сказал? Мне показалось. Он не мог быть здесь.
