– Должно быть, это служанки, – сказала она.
– Вам надо уходить.
Морган поднялся с постели, не желая сознаваться в том, что больше всего сейчас хотел бы оставить ее у себя. Он понимал, что испытывает к ней откровенное влечение. После их возни на кровати его тело изнемогало от желания. Но он старался убедить себя, что это всего лишь физиологическая реакция. Да, Дэниела – замечательная женщина, смелая, сильная духом, дерзкая. Но ему-то нравились совсем другие – очаровательные, нежные, слабые... Вот хотя бы леди Элизабет.
Но почему-то сейчас мысль об этой капризной красавице мгновенно охладила его пыл.
Морган взялся за ручку двери.
– Посмотрю, нет ли кого в коридоре, прежде чем вы выйдете. Не хочу быть причиной гибели вашей репутации.
– А моя репутация и так... – Дэниела не договорила и, поднявшись с кровати, подошла к Моргану. – Ничего нового в этом уже не будет, – с горечью добавила она.
У нее был такой грустный голос, что ему вновь захотелось обнять ее и утешить. Пытаясь превозмочь это желание, он спросил резче, чем намеревался:
– Так это правда, что вы и Ригсби... Что вы были с ним?
Она опустила голову и кивнула.
– Да, – коротко ответила она. – Правда.
Морган сам не ожидал, что его так потрясет ее признание. Его охватила непонятная, бешеная ярость. До сих пор он был уверен, что все эти слухи – всего лишь клевета. Да как она могла! И, главное, с этим недалеким, смазливым подонком!
Морган открыл дверь и выглянул в коридор.
– Свободно. Можете идти. – Его голос звучал холодно и неприязненно. – И запомните, вы получите назад то, что искали, лишь в обмен на клятву, что бросите свое занятие. А теперь идите!
Пораженная изменением в его тоне, Дэниела быстро выскользнула из комнаты и побежала по коридору.
Морган быстро закрыл дверь и, тяжело дыша, прижался спиной к косяку. У него появилось бешеное желание кого-нибудь придушить! Предпочесть какого-то Ригсби и так откровенно отталкивать его, Моргана! Она сопротивлялась, словно была невинной овечкой! А он-то хорош, поверил! Но, помимо оскорбленной мужской гордости, его душило и другое чувство. И имя этому чувству было – как бы ему ни неприятно было в этом сознаваться – самая обыкновенная ревность.
5
Выглянув в окно, Морган заметил Дэниелу, одетую в коричневую амазонку. Она направлялась по дорожке в сторону конюшни. Решив, что сейчас настал благоприятный момент уговорить ее съездить в Мерривуд, Морган поспешил следом. Спал он очень плохо, его всю ночь мучили воспоминания об извивающемся под ним гибком женском теле.
– Леди Дэниела!
Она вздрогнула и оглянулась. Они не виделись со вчерашнего вечера, и очаровательный румянец, заливший ее щеки, яснее слов сказал ему, что она ничего не забыла.
И вновь его тело отреагировало на нее самым откровенным образом. Теперь ему уже было достаточно просто увидеть ее. Морган даже замедлил шаг. Что с ним происходит? Его гордость до сих пор была уязвлена, и мысль о Ригсби в роли ее любовника отравляла ему настроение. Она была совсем не красива и к тому же не отличалась целомудрием. Так почему же он не может сопротивляться своему влечению к ней, как какой-нибудь мальчишка, впервые вкусивший любви женщины?
День был ветреный и прохладный, резкий ветер развевал юбки Дэниелы. Морган внимательно взглянул на ее амазонку. Платье было уже старым и вышедшим из моды, но оно прекрасно облегало стройную фигуру, подчеркивая тонкую талию и высокую грудь девушки.
– Добрый день, милорд! Хотите проехаться верхом? – спросила она.
– А вы не хотите ли составить мне компанию? – предложил Морган.
Дэниела чуть замялась, и Морган продолжил:
– Может, вы согласитесь проехаться со мной в Мерривуд и представить лорду Джасперу? Я бы очень хотел посмотреть на его французскую мебель.
– Сегодня я не могу. Обещала встретиться кое с кем из своих знакомых.
Ответ очень не понравился Моргану. И более резко, чем позволяли приличия, он спросил:
– И с кем же, если не секрет? – Дэниела с удивлением взглянула на него и пожала плечами:
– Вы ее не знаете, едва ли вам будет это интересно.
Морган с облегчением вздохнул и тут же сам себе удивился. Какое ему дело до ее знакомых! Никакого, если это не кто-то вроде Ригсби.
– Мы обязательно съездим с вами, как-нибудь на днях. – Дэниела смотрела при этом в сторону, вниз, на дом – куда угодно, только не на него.
– Ну, тогда, может быть, мы проедемся с вами и вы покажете мне окрестности? Или... куда вы едете? Я мог бы просто сопровождать вас?
Казалось, Дэниела колеблется, и это очень задело Моргана. Наконец она пожала плечами:
– Хорошо. Сказать Джимми, чтобы он оседлал вашу кобылу?
– Нет, это я делаю всегда сам. – Он прошел за мальчиком-конюхом в глубь конюшни. Ферри рассказал ему о некой запертой комнатке рядом с помещением, где хранился овес для лошадей, и Морган решил взглянуть сам. Он тихонько подергал дверь, но она действительно оказалась заперта.
Взяв седло, он спросил Джимми как бы между прочим, что это за помещение.
– Это комната леди Дэниелы, – простодушно ответил тот.
Морган решил, что в этой комнате хранится наряд Благородного Джека.
Когда Морган выводил свою лошадь из конюшни, во двор въехал один из слуг верхом на серой кобыле. Лошадь слегка прихрамывала на переднюю ногу. Дэниела, которая все еще ждала, пока ей оседлают ее коня, воскликнула:
– Что с ее правым копытом? Дай-ка посмотрю. – Слуга соскочил, а Дэниела ловко подняла ногу кобылы, нимало не заботясь, что испачкает себе платье. Этот привычный жест очень удивил Моргана. Он следил за ней с веселым восхищением. Было очевидно, что девушка привыкла обращаться с лошадьми.
– Ну вот, так я и знала! Копыто стерто! – Дэниела подозвала конюха. – Сними подкову и прикладывай припарки до тех пор, пока не пройдет воспаление. Я посмотрю, когда вернусь.
Глядя на то, как Дэниела умело обращается с лошадьми, как почтительно выслушивает ее конюх, Морган вспомнил слова Ферри, будто Дэниела руководит конюшнями Гринмонта уже много лет. Теперь он готов был в это поверить.
Спустя четверть часа Морган и Дэниела уже ехали верхом по узкой тропинке, бегущей вдоль леса. С каждой минутой настроение Моргана становилось все лучше. Он с удовольствием поглядывал по сторонам, но его восхищенный взгляд неизменно возвращался к спутнице, он откровенно любовался ее уверенной посадкой и той легкостью, с которой она управляла своей горячей гнедой кобылой.
– А где ваш грум? – внезапно спросила Дэниела.
– Я отослал его с поручением. – Ферри в основном занимался тем, что крутился среди местных жителей, пытаясь узнать что-нибудь любопытное.
