Дэниела обняла Нелл за плечи и тихо шепнула ободряющие слова.
Мальчики были страшно разочарованы, что гости уже уезжают, и принялись хором упрашивать их остаться, а когда Морган решительно поднялся с земли и направился к Дэниеле, стали просить его приехать еще.
Элегантный верховой костюм Моргана был изрядно измят и испачкан, но его это, казалось, ничуть не волновало. Он принялся отвязывать лошадей, а Дэниела тепло попрощалась с миссис Бригс и детьми.
Когда Дэниела и Морган повернули коней в сторону Гринмонта, девушка заметила:
– Я была очень удивлена, когда увидела, что вы так увлеченно и с удовольствием играли с мальчиками.
– Я заметил, – довольно холодно ответил Морган. – Но почему вас это удивляет?
– Ведь у вас нет своих детей...
– У меня есть племянники и племянницы. И я очень люблю заниматься с ними. Как видите, я не такое уж чудовище, каким вы меня, по-видимому, представляете.
– Вы имеете в виду детей Рейчел и вашего брата, герцога Уэстли? – Дэниеле хотелось узнать побольше о женщине, спасшей жизнь Благородному Джеку. – Расскажите мне о вашей невестке, – попросила она.
– Рейчел, – мечтательно проговорил Морган, – о, это самая чудесная, самая добрая и прекрасная женщина, которую я когда-либо знал.
Грустный тон Моргана, то благоговение, с которым он говорил о Рейчел, нежная грусть, появившаяся вдруг в его взгляде не оставили никаких сомнений в том, что беспечный повеса и безжалостный покоритель женских сердец страдает от неразделенной любви.
– Да вы же влюблены в нее! – воскликнула Дэниела, сама изумленная своей догадкой. Это открытие поразило девушку в самое сердце. Оно оказалось таким болезненным, что Дэниела некоторое время ехала, даже не замечая внезапно повисшего молчания.
– Да, – наконец тихо произнес Морган. – Но мой брат ее любит больше жизни. Она идеально ему подходит. И главное, тоже безумно его любит. Я понял это сразу, как только познакомился с ней. Поэтому я и настоял, чтобы они поженились.
Дэниела внимательно посмотрела на него.
– Несмотря на то, что сами в нее были влюблены?
– Джером любил ее больше. Я все готов сделать для своего брата, а он – для меня. Но поверьте, я вовсе не мечтаю о его жене. Я просто хотел бы встретить однажды такую же как она – отважную, добрую, красивую...
Эти слова вновь больно задели девушку. Он мечтает о таком образце совершенства, как Рейчел, и ей, Дэниеле, нечего и думать сравниться с ней.
Морган повернулся к своей спутнице, и его грустный, открытый взгляд сказал, что он был полностью с ней откровенен. Несмотря на досаду, Дэниела не могла не оценить по достоинству необыкновенное благородство его души. Как же отличался этот человек от того бессердечного, холодного повесы, за которого она приняла его вначале. Но самое ужасное, что еще немного, и она окончательно влюбится в лорда Моргана. А этого допустить никак нельзя. Это будет самая чудовищная ошибка в ее жизни, так как не принесет ничего, кроме слез и разбитого сердца.
Постаравшись сдержать навернувшиеся слезы, Дэниела сказала:
– Такая привязанность и преданность, как у вас с братом, просто поразительны. – Она произнесла это так грустно, что Морган тут же вспомнил о ее собственном брате.
– У вас в семье не так? – участливо спросил он.
– Мои братья и сестры никогда не были близки между собой и тем более со мной. Они не были даже просто добры друг к другу. С тех пор как я себя помню, Бэзил обращался со мной так, словно терпеть меня не мог. Он всегда надо мной насмехался, называл меня «наказанием господним». А сестры брали с него пример и тоже надо мной смеялись. Только Джеймс защищал меня.
Во взгляде Моргана она увидела искреннее сочувствие. Или ей показалось?
– А что же ваш отец?
Дэниела горько усмехнулась.
– Мой отец... он не обращал на меня почти никакого внимания. Он... меня совсем не любил. – Голос ее прервался.
Она вздохнула, вспоминая, как старалась добиться его любви и одобрения. Как старалась научиться великолепно ездить верхом, лишь бы он мог ею гордиться. Как занималась лошадьми, чтобы заслужить его благодарность. Но все было напрасно. Отец словно не замечал ни ее саму, ни ее стараний. Правда, ездить верхом она выучилась так, что никто в графстве, ни женщины, ни мужчины, не мог с ней сравниться.
Дэниела взглянула на Моргана и, увидев в его глазах невысказанный вопрос, нехотя пояснила:
– Он очень любил мою мать и винил меня за то что, дав мне жизнь, она умерла.
– Но это жестоко и несправедливо! Вы ведь не просили, чтобы вас произвели на свет!
Горячее негодование и сочувствие Моргана пролили бальзам на растревоженные раны Дэниелы.
– Да, конечно, казалось бы. Но и отец, и брат не могли мне простить ее смерть. А мне так больно, что я ее никогда не знала. Все говорят, что она была удивительная. Даже Бэзил любил ее! Иногда мне кажется, что она была единственным человеком, которого он любил. Да он и сам был ее любимчиком.
День был хоть и солнечный, но прохладный. Они проехали небольшой мост над речкой, подковы их копыт глухо стучали по деревянному настилу. Дэниела поежилась. Этот разговор угнетал ее, но она все же продолжила:
– Перед смертью мама дала Бэзилу свой дневник. Я просила Бэзила дать мне прочитать, чтобы узнать ее получше, но он категорически отказался. – Голос Дэниелы дрогнул. – Он вообще никому его не показывал, не хотел делить ее ни с кем. Он держит дневник где-то в спальне.
Проехав мост, Морган обернулся к своей спутнице и спросил со своей прежней ленивой усмешкой, от которой у Дэниелы всегда захватывало дух:
– Зная вас, я нисколько не сомневаюсь, что вы попробовали пробраться в его комнату и найти его. Так как же вы его еще не прочитали?
Дэниэла вспыхнула и смущенно опустила взгляд. Морган весело рассмеялся.
– Так вы его нашли?
– Я пыталась, – призналась она, – но мне не удалось. Я считала, что, раз его можно читать Бэзилу, значит, можно и остальным, – с вызовом добавила она.
Морган, видя, как она расстроена, решил перевести разговор на другую тему.
– У вас ведь есть еще один брат, но я его ни разу не видел.
– Он в Канаде. Служит в армии. Он в чине майора, хотя его душа совсем не лежит к этому. Сам он хотел бы стать священником. Это Бэзилу удалось убедить отца, что для семьи будет лучше, если он пойдет в армию. А сам Джеймс слишком добрый и мягкий, чтобы сопротивляться воле отца и брата.
Морган нахмурился, вновь поражаясь лорду Хоутону.
– Не вижу в этом особенного смысла.
– Я тоже. Но отец согласился с его доводами. Иногда мне просто кажется, что Бэзилу доставляет удовольствие заставлять людей делать то, к чему душа у них не лежит, и отказывать в их самых важных желаниях. Он сам никого не любит и не признает за другими права на это чувство.
