Читаем без скачивания Эксперт № 23 (2013) - Эксперт Эксперт

Другая сторона намеченной экономической политики — чистка финансового сектора республики. С осени прошлого года несколько дагестанских банков лишились лицензии, в прессе были опубликованы истории, как некоторые из них незадолго до закрытия резко наращивали число вкладчиков-физлиц. На прошлой неделе ушел в отставку глава Национального банка Дагестана Сиражутдин Ильясов . Дагестанские банки пользуются репутацией отмывочных контор. Вероятно, им на смену придут крупные госбанки, и финансы республики будут централизованы.

С точки зрения усиления государственного контроля все происходящее безусловное благо. Однако тяжелая промышленность сейчас далеко не ведущий сектор экономики республики. Есть незаметные для статистики, но живые и эффективные обувные и мебельные производства, животноводство, производство фруктов и овощей. По данным гендиректора Кавказского центра проектных решений Дениса Соколова , дагестанская, то есть в основном махачкалинская, обувь занимает до четверти рынка обуви отечественного производства. Большая часть фруктов, овощей, мяса проходит через махачкалинские рынки. И именно в таких производствах заняты те жители Дагестана, кто не имеет бюджетного рабочего места или не уехал в другой регион. Все эти отрасли экономики Дагестана имеют прямое отношение к проблеме управления городом.

Абдулатипов сказал и о Махачкале: «Во время встречи с Саидом Джапаровичем я говорил о том, что им сделано многое, но в городе нет места для отдыха людей… Специальная бригада уже три месяца работает по реконструкции, обновлению Махачкалы, открытию для города морского пространства». Об экономике города, которая обеспечивает занятость его девятисоттысячного населения и заставляет людей из сел ехать в республиканскую столицу, не было сказано ни слова. Похоже, видение главы Дагестана пока ограничивается оборонными заказами, госбанками и благоустройством. К судьбе республики после Амирова это видение будет иметь прямое отношение.

Полезный американский опыт

Во всех тех бедах, что постигли нас в Махачкале и Дагестане, мы не одиноки и не уникальны. Махачкалинские порядки сильно напоминают то гремучее соединение демографического взрыва, иммиграции, трущоб, диковатого бизнеса и организованной преступности, которое породило «политические машины» в больших американских городах в первой половине XX века, например знаменитого мэра Чикаго времен сухого закона Билла Томпсона.

Классик социологии Роберт Мертон описал это так: «структурный контекст», то есть политическая система Соединенных Штатов, с ее размытостью, «размазанностью» власти, делал невозможным выполнение ряда важных общественных функций — от социальной защиты до создания особых преференций для местного легального или преступного бизнеса. «Функциональные недостатки официальной структуры порождают неофициальную для несколько более эффективного удовлетворения существующих потребностей». Политики создают клиентские сети из предпринимателей, организованной преступности, в эти сети входят и избиратели, которые могут рассчитывать на не обремененную условностями помощь от политика, которому нужны их голоса, — трудно найти десять отличий от мэра Махачкалы. Еще одно важное замечание: организованная преступность служит единственным путем к преуспеванию в трущобах. «Политические машины» оказались неуничтожимыми, пока они продолжали выполнять свои общественные функции. Очередная посадка коррумпированного политика приводила лишь к всплеску разоблачений в газетах, а машина тихо и быстро отстраивалась заново. Они сошли на нет в результате «Нового курса» Рузвельта с его велфэром и профсоюзами, легальными структурами, взявшими на себя те функции, которые ранее выполняли нелегальные.

В этом смысле слова Расула Кадиева о диалоге властей с махачкалинскими сообществами не следует расценивать как пожелания идеалиста. В городе велик потенциал самоорганизации. Есть сообщество обувщиков, профсоюз водителей маршруток. Есть поселки, включенные в состав Махачкалы и борющиеся за возвращение отнятых при этом земель. Есть консолидированные сообщества односельчан, недавно переехавших в город, существует сайт odnoselchane.ru. Некоторые из таких сообществ к тому же объединены общей экономической нишей. Политика должна быть ориентирована на эти сообщества, иначе Амиров обречен на воспроизводство.

Эрдогану пора уходить

Геворг Мирзаян

Наиболее пассионарные слои населения Турции выступили против Реджепа Эрдогана. Для них он уже не реформатор, а автократ и фундаменталист

Турки не хотят превращения своей страны в исламскую республику

Фото: AP

Турцию сотрясают массовые акции протеста. Во многих городах страны десятки тысяч людей выходят на площади, устраивают массовые акции неповиновения, вступают в столкновения с силами полиции. Их главное требование — отставка нынешнего премьер-министра страны Реджепа Эрдогана . Еще недавно считавшийся самым харизматичным турецким лидером со времен Ататюрка, демократизатором Турции и вдохновителем ее экономического роста Эрдоган ныне, по словам демонстрантов, потерял доверие народа.

Премьер-министр фактически попал в традиционную для лидеров-реформаторов ловушку. Череда успехов (рост экономики и влияния Турции в регионе, победа над всеми политическими противниками — кемалистами, военными, националистами) сделали Реджепа Эрдогана чересчур самоуверенным. Его политика перестала быть взвешенной и продуманной — премьер-министр начал идти к реализации своих идей напролом, без учета общественного мнения и даже мнения своих союзников. Результатом подобного ослепления стали многочисленные политические ошибки и перекосы, а сам Эрдоган превратился в оторвавшегося от реальности политического авантюриста.

Восстание шестисот деревьев

Нынешние многотысячные протесты начались с акции пяти десятков экологов в стамбульском парке Гези. Они вышли на демонстрацию после того, как 28 мая власти приняли решение вырубить парк (фактически единственный зеленый участок в этом районе города) и возвести на его месте очередной торговый центр. Экологи вместе с депутатом от BDP Сырры Ондером заняли парк и попытались воспрепятствовать работе бульдозеров, однако полиция разогнала их с помощью слезоточивого газа. На следующий день они пришли снова, и на этот раз число VIP-участников увеличилось — к ним присоединились вице-президент Народной республиканской партии Гюрсель Текин и ряд представителей шоу-бизнеса. Однако 31 мая полиция провела массовый и весьма жестокий штурм лагеря митингующих — около сотни человек, включая Ондера, получили ранения, 63 человека были арестованы, а вещи и палатки демонстрантов были выкинуты из парка.

Кадры жестокого разгона митинга обошли всю страну, и следующее утро Турция встретила многотысячными акциями протеста во многих городах страны. Самые масштабные демонстрации проходили в Стамбуле и Анкаре. В бывшей столице Османской империи люди собирались на площади Таксим, которая, по аналогии с египетским Тахриром, и стала символом нынешних событий. Разгонять их с этой площади власти не решились во избежание неприятных исторических аналогий (в 1977 году при разгоне первомайской демонстрации там убили от 30 до 40 человек), поэтому после нескольких столкновений просто оставили ее демонстрантам.

По всей видимости, власти рассчитывали, что акции скоро прекратятся. Долгосрочные общенациональные акции протеста в поддержку стамбульского парка считались маловероятными, СМИ протестам внимание не уделяли. Когда начались столкновения на площади Таксим, местные каналы показывали кулинарное шоу, передачи о липосакции и о пингвинах (понять их можно — по количеству посадок журналистов Турция занимает одно из первых мест в мире, а те, кто на свободе, работают под угрозой серьезных штрафов). Поэтому сам Эрдоган ни на какие уступки идти не собирался. «Мы — власть, которая до сегодняшнего дня посадила три миллиарда деревьев. Мы — власть, которая создала 160 национальных парков. Может ли эта власть быть врагом природы, деревьев?» — заявил Эрдоган. Он назвал демонстрантов «кучкой мародеров» и укатил в четырехдневное турне по странам Северной Африки.

Однако протесты не только не прекратились — они усилились. К ним, в частности, присоединились профсоюзы, политические активисты и представители различных кругов страны (Конфедерация профсоюзов публичного сектора, профсоюз турецких докторов, профсоюз архитектурных и инженерных палат, а также ряд других). Фактически демонстрации объединили всех — курдов и турок, секуляристов и исламистов. Очевидцы рассказывают, как непримиримые враги — фанаты «Бешикташа», «Фенербахче» и «Галатасарая» — вместе ходят на выступления, помогают друг другу в противостоянии полиции. Они даже объединились в «Стамбул Юнайтед». Кроме того, эксперты отмечают крайне высокий уровень самоорганизации протестов, в основном через социальные сети. Самым популярным средством общения между демонстрациями в различных городах стал твиттер. Попытки властей ограничивать сотовые сети не приводят к результату — владельцы ресторанов и кафе в районах проведения митингов снимают пароли со своих Wi-Fi-сетей. Идет организация и в офлайне — у протестующих есть памятки с сотовыми телефонами докторов и юристов, которые бесплатно готовы прийти на помощь в случае столкновений с полицией.