могу лишь поблагодарить тебя за заботу.
Она нежно погладила его запястья, глубоко вдохнула и не сделала ни малейшей паузы, чтобы не позволить эмоциям захлестнуть того, кому уже больше ничего не оставалось, кроме эмоций.
– Теперь пришло время оплатить свой долг… – добавила она. – Возможно, я никогда не узнаю, был ли ты доволен тем, что делал, и не знаю, смогу ли я смириться с тем, что мне предстоит сделать. Но это мой долг. Вы привели меня в этот мир, дали мне много любви, подарили мне чудесную жизнь, и я признаю, что должна за это заплатить…
Было трудно сказать, выражало ли лицо Жюля Канака удивление, ужас, непонимание или он просто пытался медленно осмыслить смысл только что услышанных слов.
Спустя время, которое показалось его дочери бесконечным, он несколько раз покачал головой и с трудом пробормотал:
– Нет! Только не это…
– Почему нет? – спросила Орхидея.
Она не получила ответа, только тот же отрицательный жест.
Девушка, взявшая паузу для размышления, протянула руку, поправила халат своего отца, пригладила волосы, упавшие ему на ухо, и, наконец, заговорила, не отводя от него глаз, словно надеясь, что он скорее сможет прочитать её слова по губам, чем услышать их.
– Если я этого не сделаю, мама и ты окажетесь в приюте, а я – на кладбище, потому что, клянусь, я скорее повешусь на дубе в саду, чем покину спокойствие Л’Армонии и столкнусь с вонючим и шумным миром за её пределами… – Она сделала паузу, снова нежно погладила его руки и, наконец, подчеркнула каждое слово: – Ты не имеешь права приучить меня к такой жизни, а затем требовать, чтобы я отказалась от неё, потому что считаешь, что я не способна на такие же жертвы, какие тебе пришлось принести.
Ответ дался с большим трудом.
– Н-н-н-н… нет!
– Да, папа… – настаивала она. – Я собираюсь выяснить, что означают все эти номера в твоей записной книжке, кому они принадлежат и кто те поставщики и покупатели, которых ты называешь Будда, Тарзан, Карл Великий или что-то в этом роде…
Жюль Канак лишь поднял указательный палец до уровня шеи дочери и резко провёл им из стороны в сторону.
– Что ты хочешь этим сказать? – спокойно спросила она. – Что меня зарежут? Не говори глупостей! Ты занимался этим бизнесом больше тридцати лет, и никто даже пальцем тебя не тронул. Однако в такую ситуацию тебя загнал мошенник-банкир, а значит, тебе стоит признать, что убийцы в этом мире – не террористы и не партизаны, а менеджеры в пиджаках и галстуках.
Она выдержала паузу, давая ему время осознать её слова, а затем продолжила тем же спокойным тоном, каким взрослые убеждают ребёнка выпить горькое лекарство:
– Я пыталась договориться с директором банка о вариантах, которые позволили бы нам сохранить дом, но, несмотря на миллионы, которые ты вложил в этот филиал за все эти годы, я поняла, что он нам не поможет. Мне сказали, что ведутся переговоры о продаже дома компании Fashion-Look, которая собирается открыть здесь штаб-квартиру своего косметического подразделения. Так что, если мне придётся иметь дело с негодяями, я предпочту таких, которые приносят прибыль.
Она глубоко вздохнула, словно приняла самое важное решение в своей жизни – а так оно и было. Затем, с огромной нежностью, провела рукой по белой бороде человека, который был для неё так дорог, и заговорила снова, но теперь уже с несомненной твёрдостью:
– Мне нужны эти имена и номера телефонов, – сказала она. – И я не успокоюсь, пока не получу их.
Орхидея Канак, без сомнения, всегда была девушкой с необычным характером, но за короткое время она превратилась в женщину с чётким пониманием того, чего хочет.
После того как их семья оказалась в такой неожиданной беде, она вспомнила фразу, которая поразила её ещё в подростковом возрасте: «Мало кто настолько умен, как сам о себе думает, и мало кто настолько глуп, как считают окружающие».
А случившееся с её отцом лишь подтвердило её убеждения.
Даже такой блестящий ум, как у Жюля Канака, мог ошибиться, позволив обвести себя вокруг пальца, как последнего дурака. В то же время, два года назад она услышала от неграмотной перуанской служанки: «Мир ведёт себя так, словно деньги никогда не кончатся, но даже в моём родном городе, Потоси, закончились самые богатые рудники в истории. Богатство – на вершине горы, а нищета – в глубине пропасти, и всегда легче сорваться вниз, чем подняться наверх».
Будучи честной с самой собой, она должна была признать, что её семья вела себя так, будто деньги никогда не кончатся.
И она была уверена, что они действительно не закончились, что в жиле, которую её отец разрабатывал долгие годы, ещё оставалось золото. Всё, что нужно было сделать, – это снова найти эту жилу.
Поэтому на следующее утро, воспользовавшись тем, что её мать уехала в Ниццу, она снова села перед отцом, держа в руках лист бумаги, на котором большими буквами были написаны все буквы алфавита.
– Мы сделаем всё очень просто, – объяснила она. – Чтобы узнать имена твоих клиентов и поставщиков, я буду показывать тебе буквы, а ты просто кивай, когда я назову правильную. Начнём с этого Буды, которого Марио считает твоим оружейным поставщиком. Его фамилия начинается с «А»? – Увидев отрицательный ответ, она переместила палец к следующей букве. – С «Б»?
Это была долгая и трудная неделя, но в конце этих непростых сеансов девушка сумела записать в новую тетрадь настоящие имена и телефоны двух десятков людей из дюжины стран, с которыми Жюль Канак вёл многомиллионные дела почти тридцать лет.
С этим сокровищем в руках она снова встретилась с Супермарио и без всяких предисловий спросила:
– Ты всё ещё хочешь заработать денег?
– Пока мы соблюдаем установленные правила.
– То, что работало раньше, не нуждается в изменениях, – уверенно ответила она. – Мы будем вести себя так же, как и всегда, ведь никто не должен знать, что настоящий АК-47 теперь прикован к инвалидному креслу.
– Ты хоть представляешь, что случится, если ввяжешься в это? – спросил итальянец, пристально глядя ей в глаза.
– Возможно, нет. Но я прекрасно понимаю, что произойдёт, если не ввяжусь.
– Ты же понимаешь, что речь идёт о торговле оружием?
– Ответь мне на один простой вопрос, Марио, – сказала девушка. – Перестанет ли существовать торговля оружием, если мои родители окажутся в приюте, а я повешусь на дереве?
– Полагаю, что нет.
– Конечно, нет! – подчеркнула она. – Просто место АК-47 займёт кто-то другой, кто, скорее всего, потратит деньги на наркотики, шлюх и
