Как раз в тот момент, когда Пейтон машинально следил взглядом за своим маленьким кузеном Авеном, который проходил мимо и, к счастью, не заметил его, Пейтон вдруг увидел какое-то движение в темном углу. Даже столь ненадежное укрытие Кирсти сумела использовать. Пейтон поспешил к ней и оказался прямо за ее спиной в тот момент, когда она шагнула вперед. Он схватил ее за запястье и не дал коснуться Авена, к которому потянулась ее рука.
— Это Каллум, — шепотом проговорила Кирсти, когда Пейтон, увлекший ее обратно в тень стены, потащил в сторону дверей.
— Нет, это мой кузен Авен Макмиллан, — ответил Пейтон, выглянув из укрытия, чтобы дать сигнал Йену идти к лошадям.
— Но он вылитый Каллум!
— Да. Я знаю. Потом объясню — после того, как выскажу все, что думаю о тебе и твоей дурости.
Кирсти хотела возмутиться его грубым обращением, когда он поволок ее во двор замка и закинул на свою лошадь, но потом решила, что разумнее вести себя тихо.
Едва войдя в дом, Пейтон потащил ее к себе в кабинет и толкнул к креслу. Измученная эмоциональными баталиями, которые она вела сама с собой на протяжении последних нескольких часов, Кирсти рухнула на сиденье. Она слегка удивилась, когда Пейтон подал ей кубок вина. Молча, без единого Слова. И отошел от нее. Кирсти сдержала улыбку. Даже в ярости этот человек не забывал о манерах.
— Ты решила его убить? — спросил наконец Пейтон и повернулся к ней.
— Да, — призналась девушка. — Я собиралась вонзить кинжал в его черное сердце. — Она отпила вина. — Какое-то время мне казалось, что лучше вспороть ему живот, чтобы он умирал медленно и мучительно. Затем подумала, не отрезать ли ему его мужское достоинство, чтобы он не мог больше совершать свои злодейства. — Она снова глотнула вина. — Затем я… — Глаза ее округлились — Пейтон выхватил у нее кубок, сердито заглянул в него — вина оставалось еще достаточно, — затем сердито посмотрел на нее. — Я не пьяна, — негромко проговорила Кирсти, забирая у него кубок.
— Вот тебя бы точно убили.
— Вполне возможно. Это не имеет значения. Я хотела отправить это чудовище прямиком в ад.
— А парочка громил, которые ходят за ним по пятам? Они что, стояли бы и смотрели, как ты его убиваешь?
Кирсти подумала, что легче было бы ей сплясать босиком на гвоздях, чем признаться, что она совершенно забыла про охранников Родерика. Они были слепо преданы своему хозяину и столь же сильны, сколь и глупы. Стоило им увидеть кинжал, блеснувший в ее руке, как они тотчас свернули бы ей шею или снесли голову с плеч огромным мечом. Именно таким способом они лишали жизни людей.
— Я думала, мне поможет мое проворство, — сказала она.
— Ты вообще ни о чем не думала, — рявкнул он. — У тебя и плана-то никакого не было. Просто взяла и поскакала с ножиком в руке, готовая свершить убийство или погибнуть. Или ты и вправду считала, что, когда кинешься на Родерика, народ расступится перед тобой, приговаривая: «Режь его, дорогая, на здоровье»?
Она со стуком поставила кубок на маленький столик м вскочила на ноги. Гнев, все еще тлевший в ее душе, теперь обратился на Пейтона. Он невольно попятился, к великому удовольствию Кирсти. Она и без него знала, что поступила опрометчиво. Но неужели он не мог выказать ей ни сочувствия, ни понимания? Уж кому, как не ему, было хорошо известно, что толкнуло ее на этот поступок!
— Народу, — процедила она сквозь зубы, — следовало поступить именно так. Любой должен был считать делом чести поднять меч или кинжал на этого гнусного человека и изрубить его на куски. Да, я не думала, и я не рассчитывала. У меня в голове была только одна мысль, после того как я увидела бедного маленького Робби, — что Родерик зажился на этом свете. Пора отправить его в мир иной. Чтобы каждый ребенок, которому он успел причинить зло, мог бы плюнуть на его могилу и предать проклятию его черную душу.
Она подошла к камину и уставилась на огонь ничего не видящим взглядом. Кирсти едва сдерживала слезы, кляня себя за такую слабость. Она чуть напряглась, когда Пейтон подошел к ней сзади и обнял.
— Маленькие мальчики не будут плевать на могилу этого негодяя, — шепнул он ей на ухо. — Они будут на нее писать.
Кирсти никогда бы не поверила, что столь грубая шутка способна ее рассмешить. Впрочем, нельзя не признать, что были в ней и юмор, и правда жизни. Ее собственные братья именно так и поступили бы, даже утонченный Эдвард.
— Почему этот мальчик так похож на Каллума? — спросила она, надеясь, что беседа поможет ей сохранить хладнокровие, несмотря на его объятия и нежные поцелуи, которыми он осыпал ее ухо и шею.
— Потому что Каллум ему родня, — ответил Пейтон.
Кирсти высвободилась из его рук, отошла в сторону и спросила:
— Ты в этом уверен?
— Совершенно уверен, но, пока не узнаю имя матери и еще кое-что, ничего не скажу мальчику. Для Макмилланов достаточно одного взгляда на Каллума, чтобы признать его своим, а вот Каллуму потребуются доказательства, чтобы поверить и принять это. — Пейтон снова переместился и теперь стоял перед ней; затем потихоньку стал приближаться, пока она не оказалась припертой к стенке. — Тогда у него будет имя и клан. Еще лучше, если я разыщу его близких родственников.
— А они захотят его принять?
— Да. — Он заметил пробежавшую по ее лицу тень сомнения. — Это клан моего дяди Эрика. Поверь мне, именно так они и поступят. Они примут мальчика с распростертыми объятиями. Кровное родство для них очень важно.
— Это было бы чудесно. У Каллума появилось бы свое имя, семейное наследие, даже свой клан — это принесло бы ему много пользы. — Она слегка нахмурилась, когда Пейтон обхватил ладонями ее голову и привлек к себе. — Отойди. Я устала от этих игр в любовь.
— Я тоже устал, — сказал он, и губы его легко коснулись ее губ. — Устал от твоей постоянной борьбы с чувством, которое вспыхнуло между нами. Устал ждать твоего «да».
— Бедный мальчик. Пойми наконец, что девушка может сказать тебе «нет».
Кирсти так хотелось ответить на его ласки, но страсть, которую Пейтон возбуждал в ней, пугала ее.
— Такого пока не случалось, — насмешливо произнес он и едва не расхохотался, такое оскорбленное выражение появилось на ее лице. — Ведь ты хочешь сказать «да», девочка, — сказал он и поцеловал ее. — Скажи «да», — шепнул он, касаясь губами ее шеи.
— Не могу. Я замужняя женщина.
— Ты — вдова, не ставшая женой.
Продолжая целовать ее, Пейтон расшнуровал ей жилет, и рука его проникла под блузку. Он ласкал ее груди, теребил соски и довел Кирсти до изнеможения.
Не в силах больше сопротивляться, она обвила его шею руками и прильнула к нему. Опомнилась она, когда почувствовала, что он гладит ее между ног. Сделав над собой усилие, девушка вырвалась из его объятий и бросилась бежать.
