Они лежали обнявшись, его жаркое дыхание обдавало ее макушку, а руки ласкали спину. Вдыхая чистый запах его влажной кожи, Лисса поглаживала его грудь. Впервые после ухода Эйдана она ощущала покой и умиротворение.
— С моей стороны это эгоистично, взять и вернуться, — наконец произнес он, и от его легкого акцента у нее заныли соски.
— Если тебе что-то от меня нужно, я полна желания дать тебе это.
— Я собираюсь навредить тебе, но не в состоянии отступиться.
Приподняв голову, Лисса увидела, что его лицо искажено страшной мукой, и застонала:
— Почему?
Почему он собирается навредить ей? Почему не может отступиться?
— Ты нужна мне, — хрипло произнес Эйдан.
— Ты мне тоже, — отозвалась она. Ее пальцы прошлись по его мокрым волосам и поиграли с амулетом. — Расскажи, что случилось.
Ладонью он обхватил ее шею и притянул к себе.
— Я страдаю без тебя. — Он приник к ее губам и страстно поцеловал.
— Эйдан… — вздохнула она, переполняемая невыносимым желанием.
— Ты его любишь?
Лисса удивленно заморгала, но вопрос, однако, поняла.
— Чэда? Нет. Мы просто друзья, хотя ему хотелось бы большего, и я раздумываю над этим.
— Тогда позволь мне отведать тебя еще раз, прежде чем покинешь меня.
В его голосе слышалось отчаяние, которое он даже не пытался скрыть. Какова же была его тяга к ней, если он пришел сюда вопреки правилам и собственному намерению им следовать. Если открылся ей до такой степени. От других Стражей Лисса наслышалась о его доблестях, знала, сколь он могуч и грозен. Среди соратников он слыл чуть ли не легендой и служил примером для подражания. Они считали, что у капитана Эйдана Кросса нет ни слабостей, ни сомнений, одна лишь неколебимая решимость истреблять врагов.
Но дело обстояло не совсем так. Уж ей-то было известно, как он чувствителен и добр на свой, особый, лад.
Она многое поняла, узнав про его уединенный дом на холме. Эйдан давно расстался с родными и жил одиноким затворником. Судя по отзывам Стражей, он сильно отличался от образа Избранного Воителя, блестяще прошедшего обучение и полного безграничного оптимизма по отношению к будущему.
Он ни от кого не зависел, но потянулся к ней.
— Что я могу сделать? — растерянно спросила она, поскольку имела дело не с медицинской проблемой, разрешить которую можно, сверившись с учебником. Тут речь шла о душевной ране, а во врачевании таких опыта у нее не было.
— Соблазни меня. — Он положил ее руку себе на грудь и взглянул ей в глаза. — Заведи меня, как тогда, на пляже, в ту первую ночь.
Долгое мгновение она молча смотрела на него. Ее свирепый боец сохранил свою человечность, душевную щедрость, доброту. Возможно, именно из-за его способности чувствовать и сопереживать многое на избранной стезе воспринималось им столь болезненно. Тут уж было не до самосохранения. Он нуждался в ней, и она готова была сделать все, что потребуется, чтобы он смог снова обрести цельность.
Лисса залезла на него, прижалась бедрами к его бедрам, положила ладони ему на грудь, желая лишь одного — порадовать и успокоить его. Наклонившись, она облизала его губы:
— Вот так?
— Да…
Кончиками пальцев она нащупала его плоские соски и потерла их.
— И так?
Он вздрогнул, его возбуждение передалось ей, горяча кровь.
— Черт, да… — Его глаза закрылись.
— Какой твой любимый цвет? — спросила она, прижимаясь губами к его уху.
— Цвет твоих глаз, — ответил он не раздумывая.
Лисса растерянно заморгала:
— Да ну, они коричневые, как какашки.
— Они прекрасны, — прошептал он, поглаживая ее по спине. — Стоит заглянуть в них — и я забываю обо всем.
Внутренне тая, она поняла, что его нежность была тем катализатором, которого всю жизнь недоставало ее снам. Только с ним она обретала покой, необходимый, чтобы отдохнуть и набраться сил.
Силой воображения Лисса сняла с себя одежду, оставшись лишь в шоколадного цвета кружевном бюстгальтере и трусиках-танга. В реальной жизни ей и в голову не приходило носить подобное белье, но Эйдан во всех смыслах был мужчиной ее грез.
Пошевелив бедрами, чтобы он почувствовал твердым как камень членом ее обнаженную кожу, она игриво спросила:
— А как насчет этого?
Его густые ресницы поднялись, и Лисса обнаружила, что заглядывает в бездонную синеву столь потрясающей интенсивности, что ее сердце на миг остановилось.
— На сей раз я не уйду, — предостерег он.
— Лучше не надо, — в тон ему отозвалась она, а затем взяла в ладони свои прикрытые лифчиком груди и поиграла ими, пощипывая пальцами набухшие соски.
— Дразнишься, — прорычал он, а его глаза затуманились вожделением.
— Кто бы это говорил, мистер Возбудил-и-Отвалил.
Уголки его превосходно вылепленных губ тронула улыбка. Лисса с восхищением провела по ним кончиком пальца. Мысленно она представила, что он мог бы проделать этими губами, а когда сообразила, что ее сознание для него открыто, ее бросило в жар.
— Я все это сделаю, — прошептал он, сжимая в ладонях ее ягодицы. — И это, и гораздо больше.
— Так нечестно: ты читаешь мои мысли, а я твои не могу.
— Ты получишь больше удовольствия, если я покажу тебе, что у меня в мыслях. — Его голос был воплощением греховного секса.
— Сколько времени в нашем распоряжении? — спросила она, извиваясь в его руках.
— Недостаточно. — Эйдан перекатился и лег рядом с ней, одной рукой поддерживая голову, а другой щекоча ее бок.
Рассмеявшись, она оттолкнула его руки:
— Щекотно!
На этот раз он улыбнулся, и черты его лица преобразились.
— Господи, как ты красив! — воскликнула она и, не удержавшись, прикоснулась к его лицу.
Его улыбка увяла, и она вспомнила, что видит вовсе не его. Он оставался чужим.
Неожиданно ей стало холодно, и она поежилась. Заметив это, Эйдан привлек ее поближе. Стоило ей ощутить его тепло, как тот факт, что они из разных измерений, мигом перестал ее заботить.
— Это неважно, Эйдан. — Лисса раздвинула губы, откровенно напрашиваясь на поцелуй, и он тут же откликнулся, причем с такой жадностью, что она пискнула и у нее взмокла промежность. — Даже если бы ты выглядел троллем с антеннами на голове, я все рано тебя хотела бы, — сказала она, когда он дал ей возможность вздохнуть.
У него поднялась бровь.
— Почему?
— Все из-за того, как ты обращаешься со мной и что заставляешь чувствовать. — Перебросив ногу через его бедро, Лисса повалила его на спину и снова забралась на него. — Но у тебя ведь нет антенн, правда?
