Услышав пронзительный вопль Дженет, он приоткрыл один глаз и вопросительно посмотрел на подругу. Его, судя по всему, мучило жестокое похмелье. Он не помнил, как выступала Мелани, и не знал точно, присутствовал ли он при этом, но то, как заплясали вокруг стены, помнил отчетливо.
— Славный пиджачок, — заметил он, щурясь на грязный смокинг Мелани. — Где тебя носило всю ночь? — скорее из любопытства, чем с беспокойством поинтересовался он.
— Дела, — лаконично ответила Мелани и целовать его не стала. Вид у него был просто кошмар. Ночь он проспал на полу как убитый, подложив под голову вместо подушки свернутый валиком пиджак. Почти все технические менеджеры с музыкантами спали вповалку рядом.
— Неужели тебе не было страшно на улице? — ужаснулась Эшли.
Мелани отрицательно покачала головой:
— Нет. Я старалась помочь: там были потерявшиеся дети, порезавшиеся осколками стекла люди и другие раненые. В общем, многим требовалась помощь.
— Но ты же не медсестра, в конце концов! — рявкнула на нее мать. — Ты лауреат «Грэмми». А лауреаты «Грэмми» не бегают подтирать другим сопли. — Дженет гневно сверкнула глазами. Не такого имиджа она желала дочери.
— А что тут такого? Почему бы не помочь людям? Многие так перепугались, что любая помощь была кстати.
— Предоставь это другим, — ответила Дженет дочери, которая устроилась на полу рядом с Джейком. — Боже, сколько же нам еще здесь торчать? Говорят, аэропорт закрыт — вышка пострадала. И все же я надеюсь, что нас отправят домой на частном самолете. — Подобные детали для нее очень много значили. Она старалась в полной мере воспользоваться предоставленными им преимуществами и ничего не упустить. В отличие от Мелани, которой вполне сошел бы и автобус.
— Ой, да какая разница? Может, удастся арендовать машину. Не важно на чем, лишь бы добраться до дома. Выступлений на следующей неделе у меня не предвидится.
— Я лично не намерена валяться здесь на церковном полу целую неделю. У меня жутко ломит спину. Нам обязаны создать достойные условия.
— Мама, все гостиницы закрыты. Все генераторы и холодильники вышли из строя, а это опасно. — Мелани знала это из недавнего разговора с пожарными. — Здесь мы по крайней мере в безопасности.
— Хочу в Лос-Анджелес, — не унималась Дженет. С Пэм она взяла слово, что та будет постоянно справляться, не открылся ли аэропорт. Мелани, всю ночь помогавшая пострадавшим, вызывала в Пэм восхищение. Сама она все это время состояла у Дженет на посылках — бегала за одеялами, доставала сигареты и кофе, варившийся в столовой на газовых плитах. А Эшли так распаниковалась, что ее даже пару раз стошнило. А Джейк, набравшийся до потери сознания, всю ночь находился в полной отключке, как и свет. Словом, кошмар, а не ночь. Хорошо еще, все остались живы.
Парикмахерша и менеджер Мелани в самой гуще толпы раздавали сандвичи, печенье и бутылки с водой. Запасы провианта громадной церковной кухни, где обычно кормили бездомных, таяли на глазах. Людям раздавали консервированную индейку, ветчину и вяленую говядину. Запасы грозили кончиться в любой момент. Но Мелани по этому поводу не волновалась: есть ей не хотелось.
В полдень объявили, что их всех переводят в убежище в Пресидио.[9] Перевозить будут партиями на автобусах, которые скоро пришлют. После этого раздали одеяла, спальные мешки и кое-какие личные принадлежности, такие как зубные щетки, пасту. Все это люди брали с собой, вместе со всеми своими пожитками: в церковь никто больше не вернется. Мелани со своей свитой села в автобус лишь в три часа дня. Ей удалось пару часов подремать, и когда она растолкала Джейка и помогла матери скатать одеяла, чувствовала она себя бодрой.
— Вставай, Джейки, мы уезжаем, — звала она бойфренда, гадая про себя, какие такие, интересно, наркотики он прошлым вечером принял, что весь день после этого никакой. Вообще-то Джейк был красавчиком, но сейчас, когда наконец он встал и оделся, на него страшно было смотреть.
— Господи! Как же я ненавижу это кино! Тут все похоже на съемочную площадку какого-то фильма-катастрофы, а я вроде как в массовке. Так и жду, что вот-вот ко мне подойдет кто-нибудь нарисовать кровь на лице и забинтовать голову.
— Ты и в таком виде будешь выглядеть лучше всех, — заверила его Мелани, заплетая свои волосы в косичку.
Всю дорогу до автобуса Дженет без конца жаловалась: мол, обращаются с ними безобразно и неужели никто не знает, кто они такие? Сейчас не важно, кто они такие, возражала Мелани, никому до этого нет дела. Сейчас они такие же, как все, — всего лишь выжившие в катастрофе люди.
— Не говори так, милая, — ворчливо отозвалась мать. — Не пристало звезде так рассуждать.
— Я здесь не звезда, мама. Тут всем сейчас глубоко безразлично, умею я петь или нет. Все устали, напуганы и хотят есть. Всем, как и нам, хочется домой. Мы ничем не отличаемся от остальных.
— Объясни ей, Мелли, — обратился к ней в это время один из музыкантов, когда они садились в автобус.
Две девчонки-подростка, услышав ее имя, узнали ее и закричали. Мелани дала обеим автограф, что самой ей в сложившихся обстоятельствах показалось просто смехотворным: грязная, в видавшем виды мужском смокинге и изорванном сценическом наряде — сеточке с блестками, она ощущала себя кем угодно; только не звездой.
— Спойте нам что-нибудь, — совсем рассмешив ее, стали упрашивать девочки.
Но петь Мелани наотрез отказалась. Девчонки были совсем юные и глупые, лет по четырнадцать. Они жили недалеко от церкви и теперь с родителями отправлялись на этом автобусе в убежище. Девочки рассказали, что часть их многоквартирного дома обрушилась, а их вызволила оттуда полиция. Никто, правда, не пострадал, кроме пожилой женщины с последнего этажа — она сломала ногу. Девчонки щебетали не умолкая.
Через двадцать минут автобус прибыл в Пресидио. Людей проводили в бывшие ангары воинской части, где Красный Крест установил койки и устроил столовую. Один из ангаров отвели под лазарет с персоналом из добровольцев-беженцев, фельдшеров, представителей Национальной гвардии, врачей и медсестер, а также волонтеров от местных церквей и Красного Креста.
— Интересно, нельзя ли нас забрать отсюда на вертолете? — сев на койку, проговорила Дженет в ужасе от условий, в которых придется жить.
Джейк с Эшли отправились за съестным. Пэм предложила и Дженет принести что-нибудь поесть, раз уж та, по ее словам, буквально валится с ног от усталости и пережитого стресса, а потому не в силах передвигаться. Дженет не была дряхлой старухой, но стоять несколько часов в очереди за какой-то малосъедобной гадостью не желала. Музыканты с администраторами курили на улице. Потом разошлись и все остальные. Мелани незаметно юркнула в толпу. Добравшись до стола в центре зала, она негромко обратилась к сидящей за ним служащей. Женщина в военной форме и солдатских ботинках, сержант запаса Национальной гвардий, удивленно вскинув глаза на Мелани, тотчас ее узнала.
