какие-то непонятные тропы… Нет, понятно, что это что-то, связанное с делами его школы боевых искусств, но что это значит на самом деле — я не знал.
— Неудивительно, — хмыкнул Гилрон. — Это не слишком известная секта, хоть и без лишней скромности скажу, что очень сильная. Расположена на востоке отсюда. Сейчас как раз сезон набора учеников.
Он сделал многозначительную паузу, будто ожидая моей реакции. Я чувствовал смятение. С чего вдруг такое щедрое предложение? Слишком подозрительно.
— Мне надо подумать, — осторожно произнес я, пытаясь выиграть время. — Я хоть и ищу секту, но не могу вот так сразу согласиться на первую попавшуюся.
— Понимаю, — кивнул Гилрон. В его глазах мелькнула хитринка. — Только учти, в этой деревне я пробуду лишь до рассвета. Не дашь ответ до того, как запоют первые птицы — считай, упустишь свой шанс. Подумай хорошенько.
С этими словами он поднялся из-за стола и, кивнув Аннире, вышел из дома, направляясь к дому старосты деревни. Я остался сидеть, погруженный в раздумья.
Стоит ли доверять этому странному человеку? Его внезапный интерес к моей скромной персоне не давал покоя. С другой стороны, секта — это шанс постичь тайны пути Возвышения, стать сильнее под руководством опытных наставников. И более того, возможно, найти способ избавиться от треклятой Техники Безоблачного Неба, что висит над моей головой дамокловым мечом.
Я тяжело вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью. Нужно все обдумать на свежую голову, взвесить все за и против. До рассвета еще есть время…
Аннира, заметив мое смятение, ободряюще улыбнулась и подлила горячего чая в мою чашку.
— Не принимай поспешных решений, — мягко произнесла она. — Но и не упускай возможность, если чувствуешь, что это твой Путь. Доверься велению сердца. Гилрон — хороший человек. Он часто помогает нашей деревне. Кстати, он так же, как и ты, оказался здесь еще юнцом, который едва постиг начало собственного Пути. Правда, я даже и не упомню, когда это было — я тогда была совсем малышкой.
Так сколько же тогда ему лет…
Возможно, Гилрон заметил во мне себя, поэтому так сильно переменился? Как же сложно понимать других людей.
* * *
Гилрон неспешно шагал по пыльной улочке деревни, погруженный в глубокие раздумья. Его мысли полностью занимал тот странный юноша, с которым он столкнулся у дома Анниры.
«Поразительно, — думал он, машинально поглаживая подбородок. — За все мои годы скитаний я еще не встречал никого подобного. Этот парень… В нем определенно есть нечто особенное».
Когда он схватил запястье юноши, намереваясь прочесть его меридианы, Гилрон ожидал ощутить обычные для начинающего практика закупорки и дефекты, вызванные ядами и шлаками, скопившимися в теле за годы мирской жизни или же неправильной попытки встать на путь Возвышения. Это было бы как раз нормально и по большей части являлось типичной вещью для начинающих практиков.
Однако, к его огромному изумлению, меридианы парня оказались на удивление чистыми и свободными от каких-либо загрязнений. Более того, сама структура его тела будто была создана для того, чтобы впитывать духовную энергию мира, словно губка, и стремительно развиваться на пути совершенствования.
«Не иначе как дар Небес! — восхищенно качал головой Гилрон. — За двадцать лет скитаний по дорогам Восточного континента я повидал немало юных дарований, но ни у кого не встречал столь безупречную физическую основу для развития как практика. Без преувеличения, с таким телом этот юноша может подняться на недостижимые для простых смертных высоты!»
Он невольно припомнил древние легенды, что передавались из уст в уста среди практиков уже много веков. Говорили, что в давние времена, когда сама Небесная Воля благоволила к совершенствующимся, в мире рождались люди с идеальным телом, будто специально выкованным из лучших сплавов мироздания.
Их плоть с рождения несла в себе чистоту первозданной Ци, а меридианы могли свободно вместить энергию, многократно превышающую возможности обычного практика. Про таких людей говорили, что они рождены, чтобы потрясти Небеса и перевернуть Землю. Лишь единицам из миллиардов живущих даровалась подобная удача или же проклятье. Ведь такое положение вещей вызывало зависть у слишком многих. Недаром же часто такое явление называли как «тело демона».
«Неужели… неужели этот паренек и есть тот самый прирожденный гений, о котором твердят легенды? Если так, то для нашей школы „Лунной Поступи“ он станет бесценной находкой! С его талантом и нашими методами совершенствования он наверняка сможет прославить наше имя на весь континент и вознести нашу школу до невиданных доселе высот!»
От таких мыслей сердце Гилрона заколотилось быстрее, а глаза загорелись азартным блеском. Двадцать долгих лет он странствовал по свету в поисках достойных учеников для своей секты. Двадцать лет возвращался в родные горы с пусть и вступившими на путь Возвышения, но весьма посредственными практиками. Но теперь, похоже, сама судьба послала ему шанс. Шанс закончить свои путешествия и перейти к следующему этапу. Впрочем, за это время он настолько привык не быть в родной секте, что даже не знал, сможет ли осесть на месте.
Ускорив шаги, Гилрон приблизился к дому старосты и решительно постучал в дверь. Ему еще предстояло уладить кое-какие дела в деревне, прежде чем он сможет со спокойной душой отправиться в обратный путь. Но теперь эти хлопоты казались сущей мелочью по сравнению с тем сокровищем, что он надеялся обрести.
Глава 9
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в огненно-алые тона, а я все продолжал сидеть за столом, погруженный в работу над пилюлями. Мысли мои текли неспешно, будто густой мед, то и дело возвращаясь к предложению практика насчет школы «Лунной Поступи», ну а руки уже делали все действия автоматически и без участия разума.
Может, и правда, стоит пойти с ним?
Я аккуратно помешивал в ступке очередную порцию для пилюли.
В конце концов, чем демоны не шутят? Вдруг эта секта сможет дать ответы на мои вопросы? А если нет, я ведь могу покинуть ее или получить с нее достаточно, чтобы самому заняться поисками. Что ж, тогда решено!
За окном сгущались вечерние тени. В печи уютно потрескивали дрова, наполняя дом теплом и мягким светом. Аннира уже удалилась спать, оставив меня наедине с моими думами.
До сотни пилюль оставалось всего ничего — каких-то пять штук. Я прикинул, что вполне управлюсь с ними по дороге, благо времени у меня еще целых три дня.
Приняв решение, я вдруг почувствовал, как с души будто
