— Хорошо. А теперь послушай, — продолжала мисс Макдональд. — И если тебе покажется, что я хочу чересчур многого, останови меня сразу же. Думаю, что я вполне в своем уме, но дело вот в чем. Я говорю о Джеральдине…
Джеральдина Мюррей, семи лет. Хелли знала ее. Она знала всех детей. Несколько раз она брала ее с собой на прогулку. Джеральдиной можно было гордиться — тихая и скромная, словно школьница викторианской эпохи.
— Теперь, когда начались каникулы, — продолжала мисс Макдональд, — она все время одна. Просто сидит и ждет своего отца. Она уверена в том, что он вот-вот за ней придет. И я подумала: что, если бы она приехала к тебе на недельку, может быть, развеется, а потом, она так привязана к Рози.
— Хорошо, — быстро ответила Хелли.
Они поговорили еще немного, уточнили детали, а потом Хелли вернулась на кухню.
— Приезжает Джеральдина, — сказала она.
Рози просияла. Близнецы были не особенно в восторге. Они вообще не любили девчонок, за исключением Рози конечно, но Рози — их сестра, а вот Джеральдина была из тех, кого они откровенно презирали: послушная, робкая, такую легко выбить из колеи.
К тому же с головой у нее не все в порядке — вечно придумывала, что у нее под подушкой лежат какие-то письма, хотя с тех пор, как она появилась в Спрингфилде, не получила ни одного письма. А еще рассказывала о своем отце, о том, куда он ее водил в воскресенье, хотя никакого отца у нее не было.
У близнецов был практический склад ума, но Рози нравилось немного пофантазировать. Она слушала рассказы Джеральдины, письма, которые Джеральдина якобы читала ей, и казалось, что она видит эти письма так же ясно, как Джеральдина.
— Она приезжает в воскресенье, — сказала Хелли. — Мне придется встретить ее в Хоули. Хотите поехать со мной?
— Да, — ответила Рози.
— Не-а, — сказали Тим и Тони.
— А когда она сюда приедет, — предупредила Хелли, — вы не посмеете ее обижать, а не то смотрите, будете иметь дело со мной.
— И со мной, — сказала Рози.
Хелли добавила:
— Мисс Макдональд говорит, что Джеральдина сейчас чувствует себя очень несчастной.
Руни по себе знали, что значит быть несчастным. Память об этом хранилась где-то глубоко в подсознании. Они, конечно, не будут особенно нежничать с Джеральдиной Мюррей, но и слишком донимать ее они тоже не станут. Возможно, даже примут ее в свою компанию. К тому же в противном случае их могут сюда и не пригласить в следующий раз.
В то утро Руни под предводительством мисс Паргайтер помогали подготовить классную комнату к покраске. Хелли и Аннабел Шерман отправились в деревню за покупками. Инициатива принадлежала Аннабел. Она сказала, что, если они с Хелли станут появляться на людях вместе, жители Реддинг-Хиллз скорее признают новоприбывших.
Но все было не так просто. Конечно, тот факт, что Аннабел Шерман и «та девица, которой миссис Брантон оставила дом», вместе явились за покупками, не остался незамеченным и вызвал немало пересудов.
Один из таких комментариев они услышали, выходя из магазина хозяйственных товаров с двумя большими банками водоэмульсионной краски. Хозяйка была глуховата и либо не осознавала, насколько громко говорит, либо, напротив, хотела, чтобы ее слышали все соседи.
— Аннабел Шерман любой может обвести вокруг пальца. Роджер Шерман же с ней не ходит, так ведь?
— Эта затея не прошла, — сказала Аннабел.
Хелли рассмеялась.
— Может быть, попросить его об этом? Просто пройтись с тобой по Хай-стрит туда и обратно, желательно улыбаясь, чтобы все поняли, что между вами нет вражды.
Хелли отрицательно покачала головой:
— Не думаю, чтобы такой спектакль получился.
— Я тоже, — сказала Аннабел. — Привет, Джоан! — Она помахала рукой и улыбнулась молодой женщине, которая шла по противоположной стороне улицы.
Женщина тоже улыбнулась, помахала ей в ответ и подошла к ним.
— Ты знакома с Хелли?
С Джоан было двое детей — девочка и мальчик, но, перед тем как перейти на их сторону, она старательно осмотрелась, и не столько, чтобы убедиться в том, что не было машин, а скорее из боязни увидеть нечто опасное на противоположном тротуаре.
Джоан сказала:
— Здравствуйте, мисс Крейн. Как приятно снова видеть тебя здесь, Аннабел. Мы уж думали, что теперь, когда у вас нет здесь дома, мы больше тебя не увидим.
— Но я здесь, — ответила Аннабел.
— Ах да, — сказала Джоан тем же тоном, каким говорила тогда миссис Коттар. — Но это уже совсем не то, правда?
— Очень похоже на то, что и раньше. Приходи и посмотри.
— И детей приводите, — сказала Хелли, и Джоан прижала детей к себе, словно им что-то угрожало.
— Да, хорошо, спасибо. Мы подумаем. — Она решила высказаться и продолжала несколько раздраженным тоном: — Однако должна вам заметить, я бы не хотела, чтобы мои дети водились с детьми из «Дома священника» после того, что я о них узнала. Я слышала, они играют очень грубо. Бедняжка Эндрю Коттар!
— Лучший боксер в этих местах, — отпарировала Хелли. — Он это сам сказал.
Женщина застыла, раскрыв глаза от удивления, ее дети тоже.
А Хелли продолжала:
— Вот Тони и показал ему. Всего доброго. Заходите в любое время.
И она направилась вверх по холму, кипя от негодования. Руни вовсе не были виноваты, но миссис Коттар и ее приятельницы определенно распространяли сплетни о малолетних хулиганах, которые набрасываются на невинных детей. Хелли верила тому, что ей рассказали Руни. Они никогда ей не лгали. Не они начали эту ссору.
Никто, кроме Аннабел, не выходил больше в тот день из дома. Аннабел позвонила нескольким друзьям, кое-кого посетила и везде старалась замолвить слово за Хелли и ее подопечных.
Но она все же не могла не признать, что включение Хелли в завещание миссис Брантон в обход кровных родственников выглядело довольно странно. И кроме того, дети действительно играли грубовато.
— Но она мне очень понравилась, — говорила Аннабел, а ее друзья улыбались и говорили, что Аннабел всегда была слишком доверчива.
Хелли, мисс Паргайтер и дети почти весь день красили классную комнату. В одиночку Хелли сделала бы это лучше и быстрее, но Тим и Тони трудились на удивление усердно, старательно прокрашивая углы и аккуратно очерчивая края плинтусов.
Работа была закончена часам к пяти, и они отправились на болота — проветриться от запаха краски.
Дети бегали, и Хелли вспоминала, как они обычно гуляли в парке — тесной, сплоченной группкой.
«Я люблю этих детишек», — думала Хелли. Она вообще любила детей. К некоторым из них она относилась с большой симпатией, но Руни она по-настоящему любила, и внук миссис Коттар не имел никакого права говорить им, что они незваные гости, что им нет места за столом в саду у священника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
